Большая история маленькой страны
Шрифт:
Так что – не будь интригана Чувахина, и Насер бы себе молчал в тряпочку, и Сирия бы затихла? Неужто Голда Меир, опытный дипломат, первый официальный представитель Израиля в СССР, думала, что советский посол – сколько-нибудь самостоятельная политическая фигура и что, убедив его в отсутствии агрессивных намерений Израиля, можно было предотвратить войну?! Отказ посла от поездки на языке внешней политики СССР прозвучал совершенно очевидно и открыто: Советский Союз поддерживает предстоящую агрессию арабов, и война уже предусмотрена советским «плановым хозяйством»…
Что же Голда Меир рассказывает дальше?
В начале мая Насер, чтобы поддержать Сирию в ее, как он выразился, «отчаянном положении», отдал приказ сконцентрировать египетские войска и бронечасти в Синае. Чтобы никто не усомнился в его намерениях, каирское радио резко заявило, что «Египет со всей своей мощью… готов к тотальной войне, которая станет концом Израиля».
Что ж, хотя амбиции у Насера были действительно фараоновские, но с историей давних взаимоотношений евреев и египетского тирана Насер явно не познакомился.
Хаим Герцог в предисловии к популярной работе Р. и У. Черчиллей «Шестидневная война» объяснил состояние президента Египта так:
«В мае 1967 г. авторитет и престиж Насера заметно снизились. Насер боролся с королем Саудовской Аравии Фейсалом за контроль над Йеменом, но после пяти лет сражений не мог похвастаться мало-мальски значительными успехами. Экономическое положение Египта было очень шатким, отношения с США плохими, а с арабскими странами и того хуже. Единственной, пожалуй, страной, которую можно было считать верным союзником Египта из всех арабских стран “социалистической” ориентации, была Сирия, которая прилагала максимальные усилия, чтобы втянуть Египет в войну против Израиля.
Насер решил, что если Израиль начнет военные действия против Сирии, а он не придет ей на помощь, то останется в арабском мире полностью изолированным и лишенным всякого влияния».
16 мая Насер отдал приказ Организации Объединенных Наций (ни больше, ни меньше, и, заметьте, без всяких Чувахиных). Он потребовал, чтобы чрезвычайные силы ООН, с 1956 г. стоявшие в Шарм-эш-Шейхе и Газе, немедленно оттуда убрались…
По каким-то никому не понятным причинам генеральный секретарь ООН У Тан немедленно уступил Насеру. Генсек ни с кем не посоветовался. Не запросил мнения Совета Безопасности. Он даже не попросил дать отсрочку в несколько дней. 19 мая, под оглушительные аплодисменты египтян, ушло последнее соединение, и египтяне остались единственными стражами своей границы с Израилем.
«Чем больше я думала о прошлом, – пишет Голда Меир, – тем яснее видела, что ничто не изменилось: арабам снова позволяют помечтать о том, что они могут стереть нас с лица земли».
Загадочная Голда! Послушать ее – так будто все знали, как начнется война, чем закончится и какое чудище эта война породит…
22-го мая Насер решил проверить, какова будет реакция мира, если он начнет настоящую войну против Израиля. Он объявил, что Египет возобновляет блокаду Тиранского пролива, несмотря на то, что ряд стран (в том числе США, Англия, Франция и Канада) гарантировали Израилю право судоходства через Эйлатский (Акабский) залив.
Это был сознательный вызов, и Насер ждал реакции.
Долго ждать не пришлось. Никто ничего особенного не собирался предпринимать. Были, разумеется, протесты, сердитые замечания. Президент США Джонсон заявил, что блокада «незаконна» и «потенциально разрушительна для дела мира». Он даже предложил, чтобы конвой судов, включая и одно израильское, прошел через пролив и не поддавался запугиванию. Ни англичане, ни французы к предложению не присоединились. Совет Безопасности провел чрезвычайное заседание, но тут уж подсуетился советский представитель: никакого осуждения не последовало.
Насер сделал выводы. Если так называемые гарантии, которые морские державы дали Израилю после Синайской кампании, оказались пустым клочком бумаги, то кто и что теперь остановит египтян, кто помешает им одержать славную, решительную, окончательную победу над еврейским государством, которая сделает Насера главной фигурой в арабском мире?
Если у него и были какие-либо сомнения перед тем, как кинуться самому и ввергнуть свой народ в эту авантюру, то их развеяли русские. Советский министр обороны привез Насеру в последнюю минуту ободряющее напутствие из Москвы: СССР поддержит Египет в предстоящей схватке.
Что же касается целей войны, в той мере, в какой Насер собирался объяснять их народу, уже охваченному первыми приступами военной истерии, тут достаточно было повторять: «Наша цель – уничтожить Израиль!»
Эта война должна была стать последней арабской войной против Израиля, и внешне все выглядело так, что у Насера были все основания рассчитывать на победу.
К 1 июня 100 000 египетских солдат и более 900 танков были сконцентрированы в Синае. На севере 6 сирийских дивизий и 300 танков стояли наготове.
Король Иордании Хусейн решил рискнуть и примкнул к великому делу Насера. И хоть Израиль все время передавал ему заверения, что, если он не влезет в войну, с ним ничего не случится, соблазн участвовать в победе и страх вызвать гнев Насера были так велики, что Хусейн тоже связал свою судьбу с Египтом. Это обогатило арабскую сторону еще семью бригадами, 270 танками и хоть небольшими, но хорошо обученными военно-воздушными силами. Последним в антиизраильскую коалицию вступил Ирак, за день до начала войны подписавший с Египтом договор о совместной обороне.
Это была, конечно же, огромная армия, и так как Запад казался то ли парализованным, то ли совершенно равнодушным, а русские безраздельно поддерживали арабов, то Насер вообразил, что теперь, наконец, он в состоянии нанести Израилю смертельный удар…
Перед лицом арабской угрозы – здесь мы опять приведем версию Р. и У. Черчиллей – израильский народ обратил свои взоры на генерала Моше Даяна, победителя в Синайской кампании. Это был деятель, обладавший знаниями и способностью правильно оценить положение и принять решение.
М. Штереншис пишет, что к середине 1966 г. Моше Даян, этот израильский Кутузов, просиживал штаны в кнесете, но продолжал жить военным искусством. Он отправился во Вьетнам, благо война там была в разгаре, и американцы радушно показали известному полководцу все, что могли. Несколько раз Даян высаживался с вертолета в джунглях и попадал в серьезные переделки, но, когда теряешь в бою глаз, приобретаешь ценный боевой опыт зря не высовываться. Из Вьетнама Даян вернулся без единой царапины.
Эшколь, по привычке израильских премьер-министров обидевшись на свой народ, вынужден был дать портфель министра оборо-ны в руки Моше Даяна.