Чтение онлайн

Наша психика так устроена, что мы любим своего ближнего за то добро, которое ему сделали, и ненавидим за то зло, которое ему причинили. Зло, причиненное европейцами евреям за двадцать веков, столь огромно, что оно само по себе не может не стать причиной антисемитизма. Евреев ненавидят за то, что более трети народа погибли в газовых камерах. Это злодеяние, равного которому не видел свет, лишь увенчало двухтысячелетнюю историю истребления евреев в Европе. Теперь дети Каина отмылись добела, отряхнули кровь отцов и читают Израилю мораль. Они теперь гуманисты, они борцы за права человека, а Израиль – агрессор, угнетающий невинных арабских террористов. Антисемитизм в Европе достиг уровня 1930-х годов, и это понятно и объяснимо. Весь пафос современной европейской критики Израиля укладывается в несложную мысль из пропагандистского обеспечения арабского террориста: «Посмотрите, кого мы уничтожали! Это же агрессоры!» Европейские гуманисты с восторгом подхватывают клевету, которая возводит их моральную и психическую неполноценность на уровень политической доктрины.

Факты, безусловно, упрямая вещь, как говаривал Сталин, но антисемитское сознание упрямее фактов. Факты говорят, что, начиная с 1948 года, Израиль неоднократно подвергался нападению со стороны арабских государств, а сам лишь защищался, отвечая ударом на удар, и виноват лишь в том, что оказался сильнее агрессора и победил. Антисемитское сознание не желает этого знать – оно ничего не видит, не слышит и с параноидальным упрямством называет белое черным, убийцу – жертвой, а жертву – агрессором. Новогеббельсовская пропаганда правит бал в Европе. Принцип старый и давно знакомый: чем наглее ложь, тем скорее поверят. Стоило, к примеру, израильской разведке устранить шейха Ясина, придумавшего живые бомбы и посылавшего палестинских мальчиков и девочек взрываться в автобусы с мирными гражданами, как новоявленные гуманисты проявили такое сочувствие, какое никогда не распространялось на жертв этого кровавого маньяка. Европейцы за двадцать веков истребления евреев привыкли считать их безнаказанное убийство своим естественным правом – и ныне до глубины души возмущены тем, что Израиль смеет лишать этого права арабов и позволяет себе наглость защищать своих граждан. Поборники прав человека пекутся о правах убийц, но только не о правах жертв. В расколотом политкорректностью до уровня шизофрении сознании существуют два террора: плохой и хороший. Плохой террор – это когда Израиль уничтожает главарей террора. Тогда созывают Совет Безопасности. Хороший террор – это когда убивают евреев. Тогда гуманисты благожелательно молчат…

Прав был израильский политик Узи Ландау, когда сказал, что разница между ООП и руководством Хамаса – это разница между бостонским душителем и Джеком-потрошителем. Одни хотят уничтожить Израиль тихо, другие предпочитают топоры.

Вот чисто человеческий пример хорошего, правда, неудачного, террора. Доктор Эльдад, известный своей щепетильностью и порядочностью, участвовал в создании израильского Национального банка кожи. Этот банк находится в больнице «Гадаса» (Эйн-Керем) в Иерусалиме, где он возглавлял отделение пластической хирургии. Случилось, что его попросили выделить кожу для арабской женщины из сектора Газа после того, как родственники пытались ее сжечь. Обычно такие злодеяния происходят в арабских семьях, когда женщины подозреваются в запретных любовных связях. Был поставлен весь необходимый материал для ее лечения, которое успешно провел друг и коллега д-ра Эльдада профессор Лиор Розенберг. Женщине предписали регулярно посещать поликлинику в Бе-эр-Шеве. Однажды она была схвачена при переходе границы, так как на ней был пояс смертника. Она намеревалась взорвать себя в поликлинике больницы, где ей спасли жизнь. Ее семья обещала ей, что если она сделает это, то будет прощена. Этот пример «хорошего террора» – только один пример войны между евреями и арабами на земле Израиля. Это не территориальный конфликт. Это конфликт цивилизаций.

А вот что думает об антисемитизме профессор Элиша Хаас:

«Я биофизик и работаю, в отличие от многих профессоров в гуманитарной сфере, с законами природы, которые нуждаются в опытном подтверждении. Моя работа приучила меня отталкиваться только от реальности. Законы природы в полной мере действуют в жизни и в политике. Что такое сионизм? Это нечто прямо противоположное естественному ходу истории, законам человечества и геополитики. Представьте себе воду, разлитую на полу, которая вопреки всем физическим законам собирается назад в кувшин, откуда вытекла. Это и есть сионизм. Народ, который давно уже должен был исчезнуть, раствориться среди других народов, не только существует, но «втекает» в кувшин, откуда был выплеснут, в Святую Землю. Это исключение из всех правил. Те, кто мечтал о “еврейском убежище”, должны были ехать в Америку. Там они могут жить свободно, в достатке и безопасности. Израиль изначально не мог стать таким местом, ибо это противоречит всем представлениям о мироустройстве. Создание Израиля не только не решило проблему антисемитизма, оно вывело ее на новый уровень. Само его существование утверждает мысль о том, что есть сила, превосходящая силу рационального и познаваемого, и евреи – производная этой силы. На конференции в Риме немецкий биофизик объяснил мне, почему мир не любит евреев. “Вы – элитарная нация, вы подняли планку до уровня, к которому другие дотянуться не могут. И это вызывает раздражение”. Сионизм вошел в конфликт с человечеством и потому не только не решил проблему антисемитизма, но и обострил ее.

Вы скажете, что сионисты, строившие эту страну, никогда и не претендовали на избранность, на элитарность, – напротив: они стремились создать государство, в котором евреи бы жили, “как все”.

Именно в этом коренятся истоки трагедии. Их целью была ассимиляция, и они верили, что если ее не удалось достичь в отдельных странах, то это можно будет сделать на государственном уровне. В результате они создали материальную структуру без духовного базиса и наполнения и пытаются наполнить ее европейским либерализмом. Но иудаизм в природе своей противоречит западному либерализму. Иудаизм ставит во главу угла обязанности перед Богом и человеком. Либерализм – права и свободы личности. Он базируется на биологии и инстинктах и в результате все больше деградирует до уровня животных законов. Первые лидеры Израиля не были религиозными людьми. Но еврейский дух они впитали с молоком матери, и он определял их действия. Второе поколение оказалось уже полностью лишено еврейства. Это произошло в семидесятые годы, символически совпав со смертью Бен-Гуриона. С этого момента Израиль теряет духовные и моральные ориентиры. Чем заполнить вакуум? Той идеологией, которой руководствуется Запад, – либерализмом.

Вы спросите: чем объяснить парадоксальное отношение к нам окружающего мира – чем больше мы отступаем, тем с большей враждебностью сталкиваемся?»

Пик признания Израиля и уважения к нему пришелся на тысяча девятьсот шестьдесят седьмой год. С того момента, как мы начали отступать, неприязнь, враждебность и презрение к нам только усиливаются – как на Западе, так и среди арабов. Что касается европейцев, то, с точки зрения христианской доктрины, Израиль это помеха, так как после заключения Нового Завета евреи утратили свою избранность и право возвращения на Землю Обетованную. Сегодняшний западный мир далеко ушел от христианства, но при этом христианский антисемитизм переплавился в антисемитизм светский. Здесь все закономерно.

«Еврейский путь представляется мне, – пишет ректор Еврейского университета в г. Москве А. Милитарев, – уникальным… но речь идет о “степени уникальности”… Создав на заре своей истории некий уникальный комплекс мифов – или один комплексный миф, – евреи… делали все, чтобы воплотить его в жизнь… Уникальная роль еврейства в человеческой цивилизации представляет собой серьезный вызов исторической науке».

Но на этом автор не останавливается:

«…Критика израильской политики… основана… на подсознательном идеалистическом подходе к еврейскому государству: от него ожидается та степень справедливости и гуманности, которая никак не ожидается не только от его противников, но и от других цивилизованных современных государств… Израиль и евреи не должны вести себя так, как вели, ведут или повели бы себя другие страны и народы в аналогичной ситуации: непримиримо отстаивая свои интересы, пользуясь правом сильного и находя всему этому массу благозвучных оправданий…»

В одном из рассказов Андрей Платонов описал еврейского мальчика, пережившего страшный погром. Этот мальчик в ужасе и смятении обратился к своему русскому соседу с вопросом: «Может быть, евреи действительно такие плохие люди, как о них говорят?» И получил ответ: «Не надо думать глупость».

Читатель, конечно же, помнит, как мы в первой части нашей книги говорили о теории Арнольда Дж. Тойнби, который считал, что древние евреи являлись частью сирийской цивилизации. Со временем эта цивилизация потеряла свое творческое начало, была сметена другими культурами и исчезла. Евреи сохранились в крушении своей цивилизации, но их выживание оказалось неполноценным. Тойнби даже подобрал для этого феномена название, заимствованное из палеонтологии, – окаменелость, т. е. их существование с трудом можно счесть жизнью. Политолог Эли Кедури, член Британской академии наук, в работе «Кто еврей?» отслеживает эволюцию взглядов Тойнби по данному вопросу.

Рассуждения Тойнби по поводу окаменелости очевидным образом повторяют, только в терминах современной науки, древнее обвинение христианских теологов, состоящее в том, что евреи, которые видели свет и отвергли его, были, в свою очередь, отвергнуты Богом – и обречены жить бездомными изгоями, причем их непрекращающееся жалкое бытие служит доказательством и свидетельством Божественной правды христианской религии.

Жан-Поль Сартр в 1946 г. (по следам Катастрофы и режима Виши – после тех лет, когда французские евреи были исключены из жизни общества, а французская полиция охотилась за своими и иностранными евреями и отправляла их в лагеря смерти) опубликовал эссе «Размышление о еврейском вопросе». По Сартру, в новое время и даже раньше, с разрушения древней еврейской государственности, еврейская община утратила какое бы то ни было историческое своеобразие – и национальное, и религиозное. Еврейская община, говорит Сартр, наименее историчное из обществ, ибо ее единственное наследие – память о длительных мучениях, «иначе говоря, длительной пассивности». Евреев объединяет не их религия, не их прошлое и не их земля, а, скорее, только общая участь.

Эта «общая участь», как она видится Сартру, есть «враждебное презрение» остальной части общества. Сам по себе еврей – ничто, он еврей потому, что окружающие считают его таковым.

Что сближает обе позиции – Тойнби и Сартра, так это полное отрицание еврейской истории с момента разрушения Второго Храма и триумфальной победы христианства.

Путь избавления еврея и евреев от «бремени еврейства» заключается в том, чтобы осознать подлинный смысл последних столетий и исчезнуть как общность и как личность, свободно избрав и приняв новую, совершенно нееврейскую самоидентификацию. Это решение предложено Артуром Кестлером тем евреям, которые продолжают жить в диаспоре после образования Государства Израиль.

Однако мы подошли к тому, из-за чего я напомнил читателю о Тойнби. В кратком изложении своей «Истории», которое вышло в 1972 г., Тойнби делает сальто. Он, который в течение двадцати лет утверждал, что живущие ныне евреи – окаменелость, ископаемые свидетельства древней цивилизации, теперь приветствует их как посланцев будущего, что необъяснимо в рамках предложенной им концепции. Причину столь неожиданного заявления следует искать в другой доктрине Тойнби, в соответствии с которой в мире современных связей и экономических систем наилучшей формой социальной и экономической организации являются группы людей, рассредоточенные на больших территориях, но объединенные языком и культурой, иначе говоря, – диаспора. А так как после разрушения Второго храма евреи превратились в народ диаспоры в чистом виде и дожили в этом состоянии до настоящего времени, то они служат образцом и моделью для будущего. У престарелого Тойнби (он умер в 1975 г.) были основания поразиться собственному открытию. Значение еврейской диаспоры заключается в том, что группа, лишенная политической власти и собственной территории, сохранила свою общность в течение двух тысячелетий, под разными политическими режимами, среди различных культур и цивилизаций, разбросанная по многим странам и континентам, в условиях жестких ограничений и порой кровопролитных преследований.