Чтение онлайн

Все новшества и разрывы шаблона в нашем восприятии абсолютно нормальны. В этой главе как раз об этом и поговорим: мы рассмотрим закономерности, которые позволяют нам чувствовать неведомую природу ударения, немного вспомним историю и попытаемся предугадать судьбу некоторых слов. С оглядкой на современные словарные фиксации – куда же без них. Начнём?

«Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты», – гласит известный всем афоризм древнегреческого драматурга Еврипида. В нашем же случае можно выразиться иначе: послушай, как говорит человек, и ты поймёшь, где он работает. Потому что любая сфера деятельности так или иначе отличается особой речевой характеристикой: именно благодаря профессионализмам – словам и выражениям, свойственным речи представителей определённой профессии, – мы можем предположить, чем занимается наш собеседник.

Так, например, мы вряд ли удивимся, услышав от кого-нибудь варианты добыча или промысла, и предположим, что человек по роду деятельности связан с какой-либо добывающей отраслью. Кстати, вы обратили внимание на название этой главы? Уверена, моряки бы и бровью не повели и прочитали как «Компас для говорящего», хотя литературной нормой конечно же признаётся только компас.

Существование таких вариантов – достаточно уязвимое явление для языка: то, что распространено среди представителей определённой профессии и является в их кругах само собой разумеющимся, общепринятой литературной норме не соответствует. Ярчайший пример проникновения профессионализмов в узус – квартал (от лат. quarta – четверть) в значении «четвёртая часть отчётного года». Многие думают, что ударение в этом слове зависит от значения, но это не так. Употребление существительного квартал допускается только в речи экономистов и находится за рамками литературного языка, который по сей день допускает только квартал, что бы это ни значило.

Отдельного внимания заслуживают типичные причастия, связанные с уголовным правом, – осужденный и возбужденный/возбуждено. Обычно употребление этих вариантов настолько принципиально для следователей, адвокатов, прокуроров, судей и прочих сотрудников правоохранительных органов, что уже и в эфире федеральных каналов нередко из их уст проскальзывают подобные отклонения от нормы (норма – осуждённый, возбуждённый/возбуждено).

Когда в повседневной речи сплошь и рядом встречаются такие проявления языковой идентичности, возникает логичный вопрос: как относиться к ним – как к угрозе грамотности или же как к вспомогательному инструменту в общении? Пожалуй, самым исчерпывающим ответом станет известная в филологических кругах байка о советском металлурге и академике И. П. Бардине, которого однажды спросили: «Как всё же правильно – километр или километр?» И он ответил: «Когда как. На заседании президиума академии я скажу километр, иначе академик Виноградов будет морщиться. А вот на Новотульском заводе, конечно, километр, а то подумают, что зазнался Бардин». И это ещё раз подтверждает озвученную мною мысль об уместности употребления любых лексических единиц, будь то профессионализмы, диалектизмы или сленг – в языке всему найдётся своё место.

Пока многие с пеной у рта отстаивают ударение в производных формах глагола звонить, в русской акцентологической системе постепенно осваиваются всякого рода заимствования. Причём визуально их уже не отличишь от «наших» слов: они спокойно сочетаются с привычными нам морфемами и довольно быстро ассимилируют в соответствии с морфологическими особенностями русского языка.

Среди таких новичков – глаголы гуглить и постить.

Как правильно ставить ударение в этих словах, чтобы не чувствовать себя белой вороной? Точный ответ никто вам не даст, даже несмотря на то, что глагол гуглить уже зафиксирован с ударением на первый слог в «Русском орфографическом словаре» РАН под ред. В. В. Лопатина, О. Е. Ивановой (2018).

Разумеется, в этом есть своя логика: и гуглить, и постить образованы от односложных существительных Гугл и пост (в значении «публикация в социальной сети») соответственно. Следовательно, в глаголах сохраняется ударение на том же слоге, что и в исходной форме: гуглить, гуглишь, гуглит; постить, постишь, постит. Это отражается и в узусе: понаблюдайте, как говорят окружающие, наверняка обратите внимание на такие довольно часто встречающиеся варианты.

Одновременно с этим нельзя отрицать и другой сценарий развития событий: и гуглить, и постить могут примкнуть к двусложным глаголам другого акцентного типа на – ить: например, уже набившим оскомину сверлить, звонить, сорить, в формах которых пока что единственно верным остаётся ударение на второй слог (звонишь, сверлишь, соришь). Соответственно: гуглить, гуглишь, гуглит; постить, постишь, постит. Но вот незадача! Даже в таких глаголах на – ить уже постепенно (ключевое слово – постепенно!) меняется ударение: раньше и у включить, перчить, крошить был только один вариант во всех формах, сейчас же допустимы уже и включишь, и перчишь, и крошишь наряду с образцовыми включишь, перчишь, крошишь.

А есть, например, и такие глаголы, в которых мы никогда бы не заподозрили кардинальных изменений: дарить (читаем у Державина: «Ты мысли дерзкия пленишь, / Сердцам незлобие даришь»), варить (у Пушкина: «Печной горшок тебе дороже, / Ты пищу в нем себе варишь»), мутить (у Бальмонта: «Зачем же ты взметаешь пыльное, / Мутишь свою же глубину?»), катить (у Крылова: «Попрыгунья Стрекоза / Лето красное пропела; / Оглянуться не успела, / Как зима катит в глаза») и так далее. И всё это делалось не в угоду рифме и стихотворному ритму, тогда действительно были иные нормы. Стоит ли упоминать, что мы сейчас безо всяких сомнений говорим даришь, варишь, мутишь, катишь? Поэтому не исключено, что и вышеназванные «принципиальные» глаголы (звонить, сорить и другие) пойдут по этому же пути, как и рассматриваемые новички.

Такой вполне обоснованный прогноз чаще всего вызывает бурю негодования, потому что борьба старых и новых закономерностей не может проходить безболезненно. И я прекрасно понимаю, если вам тоже это не нравится. Но поверьте: пока мы, наши дети и внуки будем гуглить и постить в век онлайн-коммуникации, так или иначе победит один из вариантов. Потому что в этом и заключается развитие языка – никто из нас не в силе этому препятствовать.

Есть распространённое заблуждение, которое гласит, что выбор ударения в этом слове зависит от значения и соответствующего контекста. Например, если речь идёт о головокружении, мы скажем: «Голова кружится». А если наблюдаем за девушкой в танце, то подумаем, что она кружится. К счастью, в этом случае от споров нас спасает любимая многими вариативность, которая присуща формам глагола. С инфинитивом особо не разгуляешься (кружить, кружиться), но как только мы начинаем его спрягать, картина меняется: кружится/кружится, кружишься/кружишься, кружимся/кружимся, причём вариант с ударением на первый слог более предпочтительный.

Вы наверняка когда-нибудь задумывались: а что влияет на эту предпочтительность? К счастью, не вкус автора словаря (по крайней мере, мы на это надеемся), а вполне объективный фактор – частотность употребления того или иного варианта в литературной речи. Обратите внимание: не в обыденной. При фиксации акцентологических норм учитывается именно соответствие эталонного варианта культурно-языковой традиции, даже если в обширном узусе он встречается гораздо реже и, как говорят носители, «режет слух». Для чего это делается? Для сохранения традиционных образцов русского ударения, которые употребляют культурные и образованные люди. Так объясняют свою позицию многие лексикографы, и нам остаётся только принимать её, если мы рассматриваем словарь как авторитетный источник, отражающий литературные нормы.