Чтение онлайн

Да, здесь, в чудесном оазисе, не хотелось говорить о грешниках и смерти, о тьме и мраке, о зле и мести. Сами эти слова звучали сейчас дико, как внезапные сирены пожарных машин.

Так хорошо было вокруг! Вспомнив маму и сад Шифо с его обитателями, Шухлик взгрустнул.

– Пускай Жон и Дил, когда мы вернемся, поживут в моем саду.

– Слушаю и повинуюсь! – кивнул Малай. – Впрочем, надо все-таки у них спросить…

Он позвал утконосиков, но те не откликнулись. Их нигде не было! Малай галопом обскакал оазис и нашел только букетики мимозы, сиротливо лежавшие под железным столбом.

– Мои любимые ушли собирать мимозу и не вернулись, – разрыдался джинн. – О нет, я не утешусь, пока не вернутся собиравшие мимозу!

Он подбежал к оси Земли, заглянул в дырку, и ему почудились далекие призывные крики.

– О, горе мне! – завыл джинн. – Мои крошки! О, бедный Жон! Несчастный Дил! Они провалились в самые недра! Разобьются, задохнутся, сварятся, спекутся!

В мгновение ока Малай утратил миролюбивый облик красного осла, и высоко в небо с воем и причитаниями взметнулся ствол яркого бездымного пламени.

И вдруг разветвился на множество отростков-языков, которые так чадили и коптили, будто горело мокрое еловое полено вместе с автомобильной покрышкой. Именно такие огни полыхали на пещерных картинах, изображавших ад.

– Спалю! – рычал каждый из языков, охватывая ось Земли. – Расплавлю! Уничтожу! Узлом завяжу! Око за око и зуб за зуб!

Шухлик стоял, как рыжий бессловесный камень, ни жив, ни мертв – настолько был поражен пропажей утконосиков и превращением Малая. Впервые он созерцал подобное! Скорее всего, настоящего шайтана в скорби, – буйного и безутешного нечистого духа, готового покончить с этим миром.

Едва осознал, что говорило чувство Чу. Подскочил к пруду и увидел два плоских хвоста, а затем и широкие утиные клювы, которые то показывались из воды, то вновь скрывались.

Жон и Дил мирно рыли нору в глинистом берегу, чтобы спрятаться и отдохнуть перед дорогой.

Шайтанский огонь тут же заглох, и перед Шухликом снова объявился красный осел, – счастливый, но сконфуженный.

Ах, исчезли горести! Вернулись веселье и радость!

– Мои крошки, – приговаривал джинн, – напугали родителя. Нагнали страху! До того довели, что сам себя не помню! Что тут было, мой господин? – заглянул он, смущаясь, в глаза Шухлику.

– Да ничего особенного, – отвернулся рыжий ослик. – Не вернуться ли тебе в пещеры для нового покаяния?

Малай неуверенно, через силу, улыбнулся.

– Шутите, мой повелитель?

– Ну, конечно! – воскликнул Шухлик. – Доставай своих крошек из пруда – пора в дорогу.

Покинув оазис и ось Земли, едва не завязанную в узел, они поспешили в зиму, за уходящим солнцем.

Малай плохо соображал, пережив внезапные горе и радость. Только виновато поглядывал на рыжего ослика, как пес, утянувший со стола кусок хозяйской колбасы.

– Око за око и зуб за зуб – это полная чепуха, – бормотал он, обращаясь к уже озябшим Жону и Дилу. – Вы только представьте, ребята, что получается, когда выдирают зуб или выбивают глаз! Дырка – пустота и чернота! Ну, выдерем еще один зуб, выбьем еще глаз – только увеличим пустоту и черноту в мире! Тьму нельзя победить тьмой!

Шухлик слушал вполуха.

Уже настала долгая ледяная ночь, и множество огромных звезд сияли так близко, что, того и гляди, сбившись с дороги, окажешься на небесах.

Созвездие Крылатой ослицы Ок-Тавы указывало копытом направление, а чувство Чу – наилучший путь. Но Шухлик с утконосами наверняка бы околели под звездами в стылой ночи, кабы не джинн Малай.

Красный осел раздувал в себе чистое пламя и становился похож на жаркую печку-буржуйку. Хоть парься рядом с ним, как в бане!

Утконосов пришлось везти Шухлику, иначе бы испеклись на спине родителя. Они были близнецами – не отличишь! Только у Жона характер скверноватый – задиристый и занозистый.

Сидя на рыжем ослике, чего только не вытворял! То принимался жевать плоским клювом его ухо, то щелкал перепончатой лапой по лбу, точно меж глаз, то пришпоривал, всаживая коготки в бока, то норовил столкнуть братца Дила, когда тот безмятежно спал. Шухлик на месте родителя давно бы надавал Жону тумаков. Однако Малай только посмеивался, глядя на эти выходки.

– Какой шустрый парнишка! Весь в моего брата-шайтана!

Рыжий ослик скакал вперед, размышляя, как утихомирить этого окаянного шайтана по имени Яшин. Ведь даже если найти и завязать пупок Земли, шайтан из подлости обязательно вновь развяжет…

Впрочем, на душе было легко. Шухлик чуял, что беды миновали, и началась счастливая полоса. Чтобы ступить на нее, всегда достаточно одного шага. Главное, довериться Чу. Оно подскажет, куда именно шагнуть, где путь любви, добра и света.

Лабиринт затылочников увел их так далеко от страны Чашма, что впору было лететь со сверхсветовой скоростью. Да уж какие там полеты, когда джинн все силы израсходовал на обогрев студеного пространства! И все же, миновав четыре широты и три с половиной климата, они достигли экватора, или уравнителя, делящего Землю пополам.

Дня через три, когда луна начала улыбаться, приняв имя Бедр-Басим, послышалась песня соловья.

– Если буль-буль поет – мы у цели! – обрадовался Малай.

Они перешли вброд желтую, вялую речку. Ее древнее грозное имя Стикс давно уже обмелело, заилилось, подравнялось и стихло, превратясь в какое-то болотное Тих-тих, как будто река из последних сил отсчитывала свое время – тик-тик-тик…

Перед ними открылась обширная зеленая равнина. Очень ровная. Без гор, холмов, долин и оврагов. Без единой кочки или ямки, как хорошее поле для игры в мяч.

Бегая кругами и тормоша утконосов, Малай восклицал.

– Страна Чашма! Родник неведения! Источник нашей жизни! Глаз отдыхает – ни одной загвоздки!

Их встретили юноши-гулямы – местные стражники. Статные, осанистые, одного роста и толщины. Лица правильные. Прямые рты, носы и ноги. Словом, все одинаковые. Как говорится, равновидной внешности.

– Кто вы, гарибы-чужеземцы? – спросили они достаточно равнодушно, будто и не стражники, а простые гулены, слонявшиеся без дела. – Из людей или из джиннов?