Чтение онлайн

Осенью 1948 года в Аммане состоялся Палестинский национальный конгресс. В нем участвовали сторонники Абдаллы и арабские беженцы из Палестины – всего несколько сотен человек. Они восхваляли мудрость и храбрость монарха. Конгресс был оплачен трансиорданским правительством. Во второй раз он прошел 1 декабря 1948 года в городе Иерихон на Западном берегу – и собрал уже 3000 человек. Мероприятием руководил шейх Мухаммад Али аль-Джабари – мэр Хеврона и давний друг короля.

Рядовые палестинцы решили, что присоединение к Трансиордании неизбежно, – и покорились судьбе. Весной 1950 года группа палестинских депутатов в парламенте Трансиордании предложила объединить Западный и Восточный берега. Предложение было принято единогласно. Жители Иудеи и Самарии не возражали – по замечанию английского историка Питера Мэнсфилда, они «пребывали в состоянии политического шока и не задумывались об альтернативе».

24 апреля 1950 года Трансиордания аннексировала Иудею и Самарию в одностороннем порядке. Теперь Абдалла правил Иорданским Хашимитским Королевством, или просто Иорданией. Государство раскинулось на обоих берегах реки Иордан, и приставка «транс-» из его названия пропала. [55]

Союз Трансиордании и Западного берега был неравным. Старая восточная часть королевства (Трансиордания) содержала 94 % территорий, но лишь треть населения (1,5 млн человек). 90 % местных жителей не умели читать и писать. Промышленность отсутствовала. Крупным городом являлась только столица – Амман. Иные населенные пункты представляли собой разросшиеся деревни. В новой части королевства (Иудее и Самарии) ситуация обстояла гораздо лучше. Арабы Западного берега успешно занимались земледелием, получали образование и проживали в развитых городах – Рамалле, Наблусе, Вифлееме и других. Формально Трансиордания аннексировала Западный берег, но возникал вопрос: какой из двух регионов будет играть ведущую роль в судьбе Иордании?

После провозглашения Иорданского Хашимитского Королевства Абдалла недолго наслаждался плодами своих трудов. 20 июля 1951 года в Иерусалиме его застрелил палестинский боевик – родственник муфтия аль-Хусейни.

В день убийства 69-летний Абдалла был доволен собой – в отличие от 21 ноября 1920 года, когда он, молодой и амбициозный, только приехал в Маан. Придя к власти в Аммане и Иерусалиме, первый король Иордании наконец-то «сравнял счет» со своим братом Фейсалом I. Он заслужил уважение англичан. Он основал государство – гораздо более стабильное и гармоничное, чем многие на Ближнем Востоке. Он прожил яркую жизнь, полную труда и борьбы, и до последних дней отличался прекрасным здоровьем. Его смерть была мгновенной, а для такого благочестивого мусульманина, как Абдалла, – достойной и прекрасной. Монарх, облаченный в арабские одежды, испустил дух на пороге Аль-Аксы, [56] когда в мечети еще читали Коран. Рядом находился его любимый внук Хусейн – будущий правитель Иордании. Умирая, Абдалла мог гордиться, что оставляет после себя нечто большее, чем пустыню.

«Король умер, да здравствует король!» – гласит французская «церемониальная фраза, перекочевавшая во многие европейские языки. В июле 1951 года иорданцы, находившиеся под английским влиянием, могли воскликнуть: «The King Is dead, long live the King!» Но кого же следовало приветствовать таким образом?

У Абдаллы было три жены. Первый брак он заключил в 1904 году со своей двоюродной сестрой Мусбах бинт Насер – дочерью мекканского шейха Насера ибн Али. Сестра Мусбах, Хазима бинт Насер, вышла замуж за Фейсала – младшего брата Абдаллы. В 1913 году будущий иорданский монарх женился на турчанке Суздиль-ханум, в 1949 году – на арабке Нахде бинт Уман. Но королевой Иордании стала Мусбах – первая и старшая супруга Абдаллы. Она родила сына Талала и дочерей – Хайю и Муниру. Суздиль-ханум была матерью принца Наифа и принцессы Макбулы, а Нахда бинт Уман – принцессы Найфен. Таким образом, Абдалла оставил после себя двух потенциальных наследников – Талала и Наифа.

Арабская традиция престолонаследия сочетает принципы родства и меритократии (власти, основанной на заслугах). Европейская норма первородства не применяется автоматически. Трон должен получить не самый старший, а самый достойный. Казалось, можно легко выбрать из двух принцев наиболее способного. Но Иордания никогда не сталкивалась с несколькими вариантами преемственности – в отличие, например, от Саудовской Аравии, где после смерти Ибн Сауда на престол претендовали 36 его сыновей. К тому же, Наиф не отличался сообразительностью, был ленив и падок на удовольствия. Талал страдал шизофренией. Ни один, ни второй не подходили на роль короля.

Наиф родился 14 ноября 1914 года. Он окончил престижный колледж «Виктория» в Александрии (где учился и его двоюродный брат Абд аль-Илах), выбрал профессию военного и дослужился до звания полковника Арабского легиона.

Талал был старше Наифа на пять лет – он появился на свет 26 февраля 1909 года. Его психическое здоровье пошатнулось еще в детстве, когда отец женился на Суздиль-ханум. Мусбах сильно страдала из-за второго брака мужа. Маленький принц сблизился с матерью настолько, что не отходил от нее ни на шаг. К тому же он ревновал родителей к младшему брату. Наиф был общительным и веселым, а Талал – замкнутым, меланхоличным и склонным к депрессии. Абдалла ругал первенца за нелюбовь к охоте и прочим мужским развлечениям. С каждым днем пропасть между отцом и сыном увеличивалась. Кроме того, они редко виделись – амир посвящал себя государственным делам и не занимался воспитанием ребенка. Абдалла злился, и Талал не понимал, как ему угодить.

Подобно многим арабским принцам тех лет, Талал получил домашнее образование. Фактически оно сводилось к зазубриванию Корана. Потом юноша заинтересовался сельским хозяйством и попросил отправить его на учебу в Англию – однако Абдалла настоял на военной академии. В 1929 году принц стал полковником кавалерии в Арабском легионе – и первым иорданским офицером – выпускником Сандхерста. [57] Но пока Талал учился в Англии, отец практически забыл о его существовании. Амир возлагал все надежды на Наифа.

Талал томился во дворце и, согласно строгому запрету Абдаллы, не участвовал в общественной жизни. К замкнутости и меланхоличности прибавилась клаустрофобия. Молодой человек панически боялся замкнутых пространств – он жаловался, что стены комнат незаметно сдвигаются и скоро его раздавят. Принц буквально задыхался в Аммане.

Весной 1931 года Абдалла отправил юношу на Кипр, к деду – опальному шарифу Хусейну. Старик обрадовался гостю, но его жизнь подходила к концу. Спустя три месяца после приезда внука Хусейн умер. Талал впал в затяжную депрессию и захотел жить вдали от дворца – как рядовой трансиорданский подданный. Абдалла согласился. Амир понадеялся, что одиночество благотворно повлияет на сына, и оставил его в покое.

Несколько лет Талал провел один, горюя, что отец о нем даже не вспоминает. Впрочем, когда Абдалла вспомнил о своем первенце, ситуация резко ухудшилась. Династию надо было продолжать – поэтому амир решил срочно женить Талала. Принца вернули во дворец – и поиски невесты начались.

Первой невестой Талала стала дочь шейха Али Хайдара ибн Джабира – члена многочисленной семьи Хашимитов. Семья девушки настаивала на том, чтобы она была единственной женой принца. Талал принял условие – в знак уважения к будущей супруге. Но Абдалла впал в ярость и разорвал помолвку – заявив, что никто не смеет навязывать свою волю правящему дому Трансиордании.