Чтение онлайн

Здесь и начинаются основные события. Небольшой отряд повстречал на опушке леса двух дикарей, о чем-то оживленно переговаривающихся и вооруженных луками. Поскольку племя индейцев осталось не так далеко, полковник счел, что перед ним представители максуби и, естественно, попытался с ними заговорить. Однако аборигены вместо ответа стали натягивать тетиву своих луков, но вдруг почему-то резко развернулись и скрылись в лесу.

Как пишет полковник, хотя дикари стояли в тени, ему удалось разглядеть, что роста они ненормально высокого, покрыты черной шерстью, с длинными руками, покатыми лбами, характерными надбровными дугами — словом, первобытного типа, к тому же совершенно лишенные какой-либо одежды. (Не знакомо ли уже это описание?)

Затем экспедиции полковника пришлось спасаться от преследований загадочных дикарей, проведя следующую ночь в колючих зарослях такуары, поскольку те двое подняли боевую тревогу и целый отряд дикарей гнался за исследователями по джунглям. С рассветом преследователи удалились, и целые сутки отряд полковника был в безопасности.

К концу дня путники вышли к довольно открытому месту, обнаружив несколько странных сооружений, напоминавших караульные будки, а затем, пройдя небольшое расстояние, оказались на открытой местности, на которой располагалась деревня дикарей.

Местные жители занимались своими делами, до поры до времени не замечая полковника.

Некоторые изготавливали стрелы, другие просто бродили без дела. Впечатление от их внешности у полковника довольно однозначное: «Существ столь ужасающего вида я не видел никогда», «Огромные обезьяноподобные твари, явно еще не перешагнувшие стадию животных».

Однако полковнику не удалось долго сохранять свое инкогнито. Один из обезьянолюдей заметил отряд и попытался выстрелить из своего лука, но полковник напугал его, достав свой карабин и разрядив его в землю. Естественно, что подобное явление вызвало в среде дикарей настоящий переполох, однако они, не страшась, принялись отстреливаться из луков. Путешественникам ничего не оставалось, как покинуть деревню. Их не преследовали, но долго еще в джунглях раздавался воинственный клич дикарей, что-то типа: «Юх! Юх!»

Примечательно, что на попытку полковника С. Фосетта заговорить с дикарями на языке максуби обезьянолюди не отреагировали. Похоже, что человеческая речь была просто выше их понимания. Однако следует признать, что, судя по дневникам полковника, эти существа тем не менее имели представление об общине, поскольку жили вместе, а также умели мастерить.

Этих обезьянолюдей индейцы-максуби называли марикокси. Они проживали на северо-востоке этого района. А вот на востоке, если верить рассказам индейцев, жили другие полулюди — низкорослые, покрытые шерстью, темнокожие, да к тому же настоящие каннибалы, охотившиеся на своих жертв и приготовлявшие их на бамбуковых вертелах. Индейцы их вообще за людей не считали, красноречиво и презренно выражаясь в их адрес.

В последней экспедиции полковник узнал о других обезьянолюдях, которые жили в норах, вели ночной образ жизни и также были покрыты шерстью. У них несколько названий. Индейцы называют их морсего, что означает «люди-летучие мыши», испаноязычное население называет их кабельюдо — «волосатые люди», а американские общины зовут их татус — «броненосцы» (за места их проживания). Местные жители все как один заявляли, что эти странные существа великолепно ориентируются по запаху, индейцы же вообще приписывали морсего наличие шестого чувства.

Конечно, очень сложно принять на веру все, о чем рассказывал в своих дневниках полковник С. Фосетт.

Множество фактов требуют подтверждения, которого не получили своевременно и которое теперь, спустя почти столетие, получить гораздо сложнее, чем когда-либо.

Свидетельства, выдернутые из основного контекста, кажутся настолько фантастическими, более того — невероятными, что у многих вполне «подкованных» в этой сфере людей могут вызвать лишь легкую скептическую усмешку.

Поэтому большая часть современных ученых считает экспедицию С. Фосетта практически полностью основанной на непроверенных фактах, подтверждаемых только взглядами самого Фосетта. Поскольку тот был профессиональным географом, топографом, но не был этнографом и никогда не изучал антропологию, то, уйдя в экспедицию и найдя на малоизученных землях неизвестных науке людей, он практически ничего не смог о них рассказать. Возможно, то, что видел С. Фосетт, было еще не изученной формой существования людей.

Речь идет о тех малочисленных и малоизученных этнографически группах, которые иногда встречал С. Фосетт. Ведь такое явление, как племена-каннибалы, существует по сей день.

Но ведь современные ученые полагают, что Йети — это все же несколько другая форма развития, правда, до сих пор еще слишком мало изученная, чтобы делать какие-либо однозначные выводы. Быть может, сама личность С. Фосетта может вызвать сомнения, но не следует забывать и о свидетельствах очевидцев, которые утверждали (да и сейчас утверждают) существование человекоподобных существ, покрытых черной шерстью, причем совершенно не сговариваясь друг с другом. А это значит, что, возможно, пора повторить экспедицию С. Фосетта.

У С. Фосетта есть не только противники, но и сторонники. Ряд исследователей полагает, что факты, которые в сообщениях С. Фосетта кажутся сомнительными, тем не менее находят объяснение. Правда, ученые, считают необходимым пересмотр части теории об истории гуманоидов.

История, которая получила неменьшую известность, чем история С. Фосетта, произошла на Кавказе. В Аджарии тоже издавна встречались обезьяноподобные существа. Местные жители называли их абнауаю. В 1880 г. аджарскому князю Ач-бе была подарена абнауаю женского пола с темно-серой кожей. Все тело с головы до ног у нее было покрыто черно-рыжеватыми волосами.

Густота оволосения на разных частях тела была неодинаковой: в нижней части больше, причем местами длина волос достигала приблизительно ширины ладони.

Волосы — не очень густые. У ступней они почти исчезали, а на ладонях их не было совсем. На лице — волосы довольно редкие, шелковистые, по словам очевидцев, «как шкурка у новорожденного теленка». На голове — настоящая грива черных жестких и блестящих волос такой длины, что они спускались на плечи и спину.

Абнауаю получила имя Зана. Она была подарена местному дворянину Эдгу Генабу. Сначала в течение полугода хозяин держал ее на цепи. За это время она научилась узнавать Эдгу Генабу, стала отзываться на свое имя. Затем ее отпустили. На пару недель Зана исчезла из села, но потом вернулась и больше не убегала. За все время пребывания среди людей дикая женщина говорить не научилась. Звуки при общении издавала самые разные: в обычном состоянии бормотала, мычала, свистела, если же была раздражена — рычала, а когда радовалась, издавала тонкий металлический смех. Абнауаю свободно перемещалась по селению, местные женщины подарили ей одежду, которую она однако постоянно срывала. Ее нагота все-таки не слишком бросалась в глаза, так как была довольно хорошо прикрыта волосами. Зану сытно кормили, особенно она любила есть сырое мясо, коренья, травы. Спала на золе и соломе. Очень любила купаться в горной реке.

Дикая женщина обладала колоссальной силой: одной рукой легко поднимала мешки весом до 80 кг, развлекая детей, пальцами ног колола орехи. У нее в селе были определенные обязанности. Она научилась переносить мешки, ходила за водой с большим кувшином, приносила хворост. До сих пор в селении Тхина существует родник Заны, откуда она брала воду.

По поводу ее потомства существуют разные сведения, в том числе и следующие: у абнауаю были два сына и две дочери, которые выросли полноценными людьми с речью и разумом. Вероятнее всего, комплекс человеческих признаков оказался доминирующим, он подавил другую линию наследственности. Явных неандертальских черт дети не унаследовали. Все они имели могучее телосложение. Даже дочери Заны были вдвое сильнее людей. Все дети — широколобые, во внешности проскальзывали черты австралоидов. Последний из ее сыновей умер в 1953 г. Он был «здоровенный, голова с широким скошенным лбом, нос приплюснут, губы — толстые, волосы — специфические». Улыбка дочерей напоминала звериный оскал. У Заны были и внуки, но следы ее потомства потеряны. Умерла абнауаю в 1889 г.

Похоронили ее на родовом кладбище семьи Гената. Люди поговаривали о том, что дети были от Эдгу Генаба, хотя вообще-то Зана интересовала многих мужчин.

Место захоронения дикой женщины и ее детей окутано мистикой. Попытки эксгумации тел в целях исследований, как правило, плохо заканчивались для тех, кто пытался этим заниматься. Тем не менее череп ее сына был предъявлен антропологам, которые сделали вывод: «Невероятное сочетание примитивных и прогрессивных черт».

Между тем следы пребывания снежного человека продолжали появляться в самых разных местах: в 1899 г. их было зафиксировано несколько. Профессор В. Барадийн видел следы пребывания снежного человека в Монголии, а Ю. Мережинский — в плавнях реки Алазань на Кавказе. Встречались они и в Сибири.