Чтение онлайн

– Откуда я знаю? Ты за ними ездила, ты и сдавай.

– Кто ж у меня примет в последнюю минуту? Говорила, надо по Интернету заказывать…

– Ну вот ты такая умная, ты этим и занимайся!

– Ладно, только не ори.

– Я ору? – Он поднял голову и потянул носом. На человеческом лице это выглядело смешно, а Деду, похоже, было не до смеха. Морщинки опять собрались в гармошку, между бровей проступило красное пятно. – Чего улыбаешься? Опять мы с тобой грыземся на ровном месте. Не к добру.

Тогда я тоже потянула носом. Сосед опять жег ароматическую палочку, на нижних этажах опять варили рыбный суп. Слабенький человеческий нос ни черта не может уловить, когда нужно!

– Совсем я с тобой параноиком стану. Подкинули ребенка на старости лет, тут любой сбрендит!

– Снова-то не начинай.

Дед рассеянно глянул на меня – «Кто начинает? Я начинаю?!» – и уткнулся в тарелку.

Ел он как снегоуборочная машина: размеренно работал ложкой, глядя перед собой пустыми фарами. Не хочу ехать. И он не хочет – теперь это видно.

– Значит, точно надо ехать!

Дед отодвинул тарелку, и на лице его опять собрались морщины. У меня тут же заколотило в висках, и есть расхотелось, стоило ему подумать о поездке.

– Но почему?! Решили же на следующей неделе!

– Знаю, тебе не хочется, как и мне. Значит, точно надо.

– Что за воспитание силы воли в нерабочие дни?

Мы оба знали, что сила воли тут ни при чем. Но мне до чертиков хотелось, чтобы дед сказал вслух, почему нам обоим так неохота ехать. Мне тогда станет не так страшно.

– Доедай быстрее. Осталось всего полтора часа.

Я смахнула с тарелки в мусорное ведро и включила воду. Сердце колотилось за двести ударов в минуту, и пальцы мерзли под горячей водой. Не хочу ехать. Не хочу! Звериная интуиция, что ты со мной делаешь?! Хотя бы выражайся конкретнее…

В раковину прилетела дедова тарелка. Сам он ушел к себе и со скрипом лег на диван. Я знала, что он не будет читать. Вымыла посуду, пришла к нему.

Дед лежал на своем диване, но уже без книжки. И все так же смотрел в одну точку.

– Ирина, мне что-то плохо.

Выглядел он и правда так себе: бледный, на лбу бисеринки пота. Звери так не выглядят.

– Кого ты разыгрываешь!

– Я серьезно! – Весь его вид говорил, что он не врет. Но он сам же меня учил не доверять внешнему виду.

– Сам сказал: надо. Сам сказал: у нас еще полтора часа. Поболей, если делать нечего.

Я стала обратно заталкивать шмотки в дедову сумку. Руки не слушались, я бросала вещи кое-как и знала, что не огребу. Деду не до того. И мне не до того. Дернула молнию, вырвала бегунок. А что будет, если его проглотить? Мне – ничего. Попасть в больницу, чтобы не ехать – и не мечтай, Тварь.

– Ирка, мне правда плохо.

– Значит, придется везти тебя в чемодане. Или так за ногу волочь. Прости, но у меня приказ: ехать.

– Хорошо тебе! Воды принеси.

Я метнулась за водой, зная, что не поможет. Ну и ладно. Зато я вроде при деле, так время быстрее бежит. У деда было жуткое бледное лицо, глаза запали. Зверь так не выглядит, даже когда ранен. Зверь!

Меня царапнула дурацкая догадка, но я постеснялась говорить ее вслух.

– Ты когда ел в последний раз?

– Если ты не о супе, то лет семь-восемь назад.

– Или девять?

– Не помню.

– Вспомни, это важно, сам же знаешь, как важно!

Тишина.

– Хочешь, вызову врача?

– Жить хочу.

Я все-таки посчитала его пульс и немного успокоилась: триста ударов в минуту – не очень-то похоже на человека. Но если я все-таки права? Если все-таки подошел срок, если звезды встали как надо и дед у меня на глазах перестает быть собой? Что такое девять лет для деда? Они могли пройти, а он и не заметил – и вот прямо сейчас становится человеком. Наверное, каждый зверь об этом мечтает, но тогда мне было совсем не радостно за него. Человек слаб и болеет. Как будто все стариковские болячки, которые не касались деда много лет, навалились разом. Ох, как похоже!..

– Постарайся вспомнить.

– Не могу. Зови врача и всю больницу, пусть делают со мной что хотят. Мне плохо.

Его лицо было уже не бледным, а серым. И тогда я поверила. Схватила городской телефон, не услышала гудка, бросила, схватила мобильный…

– Ох сдадут нас с тобой в поликлинику для опытов!

– Стой! Дай-ка мне телефон. И выйди.

Я сделала, как он велел и, только оказавшись на своем кухонном столе, подумала, что не в «Скорую» он будет звонить, раз меня выгнал. Если так, то, может, еще обойдется?

Он висел на телефоне минут сорок. Все это время я сидела на столе и опять звала Антенну: от болтовни с ним мне всегда становится легче. Я не могла толком сосредоточиться и даже выровнять дыхание. Но он меня услышал, он сильный.

– Пятница, а ты не рада.

– Дед заболел.

– Он у тебя один?

– Да. Нет. Какая разница!

– Страшно, знаю. Покажи-ка мне его.

Я наконец-то выровняла дыхание и стала показывать Антенне деда. Как он смешно злится на лекциях, когда мы его достаем, и кидается скрепками в первые ряды. У него на столе целая коробка этих скрепок, которые никогда не кончаются. Когда он увлеченно о чем-то рассказывает, то вырывает из тетради листок (из любой подручной тетради, чаще всего это тетрадь кого-нибудь из нас, учеников), и делает самолетик или журавля, а потом запускает в аудиторию на кого попадет. Никто на него не сердится, потому что хозяин пострадавшей тетради автоматически получает пятерку.

За рулем он насвистывает и старается помахать ручкой каждой уличной камере. Дома валяется на диване с книжкой и зачитывает мне вслух интересные места. Чаще всего неожиданно, я вздрагиваю через раз.

– Смешной. А у меня вот не было деда. Не говори с тоской: их нет; но с благодарностию: были.

– Тьфу на тебя!

– Вот и не придумывай лишнего. Поправится твой дед.

– Нам сегодня уезжать.

– Ты мне весь месяц об этом талдычишь. Соскучилась по сестре?

Я не успела ответить. Перед глазами возникла картинка – и все, что я хотела сказать, вылетело из головы. Я увидела серую бетонную стену, завешанную инструментами. На первый взгляд это был гараж – но только на первый. Никто не станет ставить в гараже железную немецкую дверь со звукоизоляцией. У тетки в городской квартире такая. Инструменты в гаражах тоже обычно другие. Не топор, не ножи и не ножовка-струна – у этой самый невинный вид, пока не узнаешь, что это такое. В гаражах бывают окна и не бывает таких здоровенных металлических столов, как будто упертых с рынка.

…Под потолком горела одинокая лампочка, и вроде в помещении было чисто и людей не было, а мне так и стучало в голову, что здесь обычно происходит…

– Опять ужастики на ночь?

– Извини. Ничего по телику путного нет, вот и смотрю что попало со скуки. Впечатлительный стал, старею. Не идет у меня из головы этот фильм.

– У меня бы тоже не шел. Интернет? Дивиди? Там хоть выбирать можно, что посмотреть.

– Веришь: до сих пор не освоил.

– Ну хоть кассетный видеомагнитофон у тебя должен быть?