Большая книга восточной мудрости
Шрифт:
Второстепенным знаниям противопоставлены те, что даны от рождения.
Учитель сказал:
– В письменности я, может быть, и подобен другим. Что же касается личного исполнения мною того, что требуется от благородного мужа, то в этом я совершенно не преуспел.
Учитель сказал:
– На высшую мудрость и человеколюбие я не смею претендовать. Но все же я учусь и тружусь, не зная пресыщения; просвещаю людей, не зная усталости, – только это и можно сказать обо мне!
– Верно, – сказал Гун-си-хуа, – только мы не в состоянии подражать вам в этом.
Конфуций, которому угрожали жители местечка Куань, сказал ученикам:
– После смерти Вэнь-вана я стал тем, в ком заключена культура (вэнь). Если бы Небо действительно хотело погубить эту культуру, то оно не наделило бы ею меня. Следовательно, оно не хочет уничтожить ее; в таком случае что же могут сделать мне куанцы?
Жители местечка Куань приняли Конфуция за их обидчика Ян-хо и продержали Учителя с учениками в окружении целых 5 дней.
Лао сказал:
– Конфуций говорил о себе: «Я не был использован на государственной службе, поэтому овладел некоторыми искусствами».
Возможно, Лао – ученик Конфуция.
Цзы-гун сказал:
– Вот кусок прекрасной яшмы, – спрятать ли нам ее в ящик или же постараться продать за хорошую цену?
– Продать, продать, – сказал Конфуций, – я ожидаю покупателя.
Считается, что под «прекрасной яшмой» имеется в виду сам Конфуций, который выбирает, либо ему укрыться от людей, либо служить достойным правителям.
Конфуций сказал:
– После моего возвращения из царства Вэй музыка наконец была исправлена, оды и гимны обрели должное место.
Речь идет о том моменте, когда Конфуций после долгих странствий возвратился в родное царство Лу. Именно после этого, умудренный опытом, он начинает редактировать древние каноны.
– Конфуций говорил о себе: «Я не был использован на государственной службе, поэтому овладел некоторыми искусствами».
Конфуций сказал:
– Например, я насыпаю холм, для окончания работы мне недостает одной плетушки земли. Я останавливаюсь, но эта остановка зависит от меня; или, к примеру, если, ровняя землю, я высыпаю сначала одну плетушку, то это – продвижение вперед, которое зависит от меня.
По-видимому, речь идет о постижении знания, которое приходит только после систематичной работы. И даже у продвинутого человека перед достижением Высшего знания может быть остановка, что отбросит его назад.
Учитель сказал:
– Если бы правитель использовал меня для службы, то через год правления я бы навел порядок, а через три года добился бы успеха.
Учитель сказал:
– Как жаль, что вокруг меня нет людей, способных придерживаться середины. Посему вынужден общаться с пылкими и сдержанными. Первые берут натиском, хватаясь за любое дело, вторые же избегают неприятностей.
Учитель сказал:
– Если человек во всяком деле не спрашивает себя: «Как же быть? Как же быть?» – то и я не знаю, как ему помочь.
Учитель спросил у Гун-мин-цзя о Гун-шу-вэнь-цзы:
– Правда ли, что твой Учитель не говорит, не смеется и не берет подношений?
Гун-мин-цзя отвечал:
– Те, кто сказал вам об этом, ошибаются. Мой Учитель говорит вовремя, и потому его речь не надоедает людям. Смеется, когда весел, и его смех не надоедает людям. Берет по справедливости, но так, чтобы ни у кого не вызвать осуждения. Так-то!
– Неужели это так? – спросил Учитель.
Гун-мин-цзя служил при дворе аристократа Гун-шу-вэнь-цзы. Гун-шу-вэнь-цзы (Гунсунь Ба) – сановник из Вэй, внук правителя царства Сянь-гуна.
Цзы-гун любил давать оценки людям.
Учитель сказал на это:
– Как ты мудр, Цы! А вот у меня на это нет времени.
Учитель спросил:
– Цы, ты считаешь меня многоученым и знающим?
Тот отвечал:
– Конечно. А разве нет?
– Нет, – сказал Учитель, – у меня все пронизано Единым.
Учитель сказал:
– Если человек во всяком деле не спрашивает себя: «Как же быть? Как же быть?» – то и я не знаю, как ему помочь.
Учитель сказал:
– Я целые дни и целые ночи проводил в раздумьях без пищи и без сна, но понял, что одни размышления бесполезны и что лучше учиться.
Тайна посвящения учителя
Цзы-гун сказал:
– Суждения Учителя о культуре еще можно услышать. Суждения же Учителя о природе человека и о небесных законах услышать невозможно.
Учитель не говорил о чудесном, о физической силе, о смутах и о духах.
Конфуций редко говорил о выгоде, судьбе и человеколюбии.
Цзы-лу спросил о служении духам умерших. Конфуций отвечал:
– Мы не умеем служить людям, как же можно служить духам?
Цзы-лу сказал:
– Осмелюсь спросить о смерти.
Конфуций ответил:
– Не зная жизни, как познаешь смерть?