Большая медведица смотрит на город
Шрифт:
— Ну его! — сказал Бук. — Пусть оно там теперь кричит и молчит, как хочет…
— Нам пора возвращаться, — сказал папа Бориске. — Если мама не сошла еще с ума от беспокойства — наше счастье…
Робот Олег развернул карту, уточнил дальнейший маршрут, и все стали прощаться.
— Как только мы построим новую берлогу, я сразу прилечу к вам, — сказала Сорока.
— Мы построим первоклассную берлогу, — уточнил робот Олег.
— А я, когда вы придете в гости, угощу вас свежей малиной и медом, — пообещала Машенька.
— Когда вы придете к нам, вам не захочется уходить обратно, — сказал Бук.
— Ну, а ты что скажешь, Музгар? — спросил Бориска. — Может, останешься у нас? Тебе будет удобно и весело в нашей квартире.
— Нет… — покачал головой Музгар. — Я потом вернусь к вам. А сейчас мне хочется пойти с Машенькой, помочь строить берлогу…
Друзья обнялись.
Бориска с папой остались на дороге, а остальные пошли в лес. Впереди шел робот Олег. Он выбирал наиболее удобный и короткий путь.
Замыкала цепочку друзей Машенька. Ей было грустно. Она почти ничего не успела сказать Бориске и не знала, когда увидит его снова. Но к этому грустному чувству добавлялась и радость освобождения из плена.
Сорока перелетала от робота Олега к Машеньке. Она то взлетала высоко-высоко, то летела над самой землей.
У опушки леса друзья остановились и, махнув последний раз папе и Бориске, скрылись в лесу.
— Пока! — крикнул Бориска вслед друзьям, и утреннее эхо ответило ему:
— Ока… Ока… Ока…
А с неба, словно разбуженные этим криком, полетели теплые, совсем как в июле, дождинки. Их становилось все больше и больше. Они падали и падали на землю, скрывая следы ушедших Борискиных друзей…