Чтение онлайн

Благодаря Норту и его опыту Фрэнк Оливер теперь значится в книгах рекордов спортивной рыбалки как один из лучших рыбаков мира. Победил бы Оливер без Норта и «Танцовщицы солнца» – предмет споров и зачастую грубых выпадов среди профи спортивной рыбалки. Даже самые эгоистичные рыбаки не станут отрицать, что хорошее судно и умелый капитан у штурвала – важнейшие факторы в океанской рыбалке, но между рыбаками (в основном богатыми дилетантами) и профессионалами мнения о сравнительной ценности опыта сильно разнятся.

Большинство профи, с кем я разговаривал на Козумеле, поначалу мялись говорить на эту тему (во всяком случае, для протокола), но после третьего или четвертого стакана неизменно приходили к выводу, что от любительской или спортивной рыбалки больше опасности, чем пользы, и что больше рыбы можно поймать, просто воткнув удочку в держатель на корме и предоставив рыбешкам самим делать всю работу. Через два-три дня самое большее, чего я добился от профи, звучало так: даже лучший рыбак стоит лишь десяти процентов в шансах на победу, а большинство вообще помеха.

– Господи всемогущий, – сказал как-то ночью в баре местного отеля один бывалый капитан из Форт-Лодердейла, – ты даже не поверишь, что у меня на глазах вытворяли эти идиоты! – Он рассмеялся, но смешок вышел нервный, и все его тело Словно бы содрогнулось от воспоминаний. – У одного типа, из тех, на кого я работаю, жена просто сумасшедшая.
– Он устало покачал головой. – Не пойми меня неправильно, как человека я ее очень люблю, но когда доходит до рыбалки, черт побери, мне хочется ее порубить и бросить акулам. – Он сделал большой глоток рома с колой. – Неприятно такое говорить, но ни на что – кроме наживки для акул, она не годится. Иисусе, вчера она едва не убилась! Мы подцепили большого парусника, а когда такое случается, шевелиться надо побыстрее, сам понимаешь. И тут вдруг я слышу, она орет дурниной. Перегнулся с мостика и вижу, она волосами в барабан попала!
– Он хохотнул. – Черт бы меня побрал! Ну, можно в такое поверить? Ее едва не скальпировало! Пришлось прыгать вниз -с пятнадцати футов при неспокойном море, да на мокрую палубу, – и собственным ножом перерезать леску. Еще десять секунд, и ей все волосы выдернуло бы!

* * *

Мало кто из рыбаков – особенно победителей вроде Фрэнка Оливера – согласен с профи в раскладе девяносто на десять.

– Это же командная работа, – говорит Оливер. – Как цепь без слабых звеньев. Рыбак, капитан, матросы, лодка – тут все важны, тут все работают как шестеренки единого механизма.

Ну… может и так. Оливер победил в турнире с двадцатью восемью парусниками за три отчетных дня. Но он рыбачил один на «Танцовщице солнца», судне, снаряженном так роскошно, что оно могло бы сойти за морской кабинет в квартире Нельсона Рокфеллера на Пятой авеню, и с Арнольдом Палмером от спортивной рыбалки на мостике. Большинство его соперников рыбачили по двое-трое на чартерных судах, которые распределялись по жребию, с пренебрежительными, непредсказуемыми капитанами, которых до вчерашнего дня спортсмены в глаза не видели.

– Состязаться с Клиффом Нортоном уже тяжело, – сказал Джерри Хоген, капитан побитой посудины под названием «Счастливая находка». – Но когда выходишь против Норта и только одного рыбака, у которого все устроено именно так, как ему удобно, выиграть практически невозможно.

Ничего не поделаешь, таковы правила серьезной спортивной рыбалки. Если бы Бебе Ребозо решил позаимствовать у Пентагона полмиллиона долларов без процентов и поучаствовать в Козумельском турнире на лучшем судне, какое смог бы купить, и экипажем специально обученных морпехов США, он бы состязался на одном уровне со мной, если бы я записался со стодесятилетней посудиной и командой политиканов под кайфом из «Мит поссум атлетик клаб». Согласно правилам, мы были бы наравне… И пока Бебе удил бы на своей яхте один, распорядители турнира могли бы навязать мне кошмарное трио товарищей-рыбаков вроде Сэма Брауна, Джона Митчелла и Бэби Хьюи.

Могли бы мы выиграть? Да ни за что на свете. Но никто, принимавший участие в турнире, пережитого не забудет, – и именно, это почти произошло, по разным причинам. К третьему дню (а может, это был четвертый?) я потерял всяческий контроль над репортажем. В какой-то момент, когда Блур взбесился и пропал на тридцать часов, мне пришлось выудить в единственном на острове ночном клубе какого-то наркомана и навязать ему должность «специального наблюдателя» от Playboy. Последний день турнира он провел на борту «Танцовщицы солнца», нюхая кокс и заплетающимся языком заговаривая зубы Норту, пока бедный Оливер отчаянно силился сохранить свое преимущество в одну рыбину над маниакальной командой Хогена на «Счастливой находке».

Вечер четверга определенно стал переломным моментом. Хрупкое взаимопонимание, какого я и Блур достигли с организаторами турнира, основательно пошатнулось за три дня все более странных выходок, а наше антисоциальное поведение на большой вечеринке «Страйкер» в баре на пляже Пунта Моренья, очевидно, показалось им неприемлемым. К ночи почти все там были пьяны в хлам, и в любой момент мог вспыхнуть скандал. Серьезные рыбаки (по большей части преуспевающие бизнесмены из Флориды) рявкали и огрызались друг на друга, как уличные бойцы в Гарлеме накануне долгожданной разборки между бандами:

– Задница ты жирная! Ты и бочкой бы рыбу не поймал!

– Промой свой грязный рот, малявка: ты только что на мою жену наехал!

– Чью жену, жирдяй? Держи свои поганые руки при себе!

– Где гребаный официант? Эй! Эй!!! Сюда! Тащи мне еще выпить! *

– Давай я так тебе скажу, дружище. Как насчет, мать ее, дуэли один на один? Только ты и я, а? На штуку баксов? Ну как тебе, а?

По пляжу слонялись люди с тарелками холодных макарон в креветочном соусе. Время от времени кто-нибудь вытаскивал из аквариума в патио гигантскую черепаху и совал ее под нос осоловелому соседу, дурацки гоготал и старался удержать рептилию, которая отчаянно била зелеными лапами воздух, окатывая брызгами плохо пахнувшей черепашьей воды всех в радиусе десяти футов…

– Ха, познакомься с моей подружкой! Она ох как твой перец обработает. Ты как, готов?

* * *

Нагрузившись кислотой, в такое место лучше не являться. Стараясь вписаться в окружение, мы много пили, но наркотик явно нас выделял. Блур подсел на мысль, что мы попали на сборище пьяных стяжателей, которые собираются превратить Козумель в «мексиканский Майами-Бич». Отчасти верно, но свои соображения он излагал с таким жаром, что выводил из себя собеседников в любом разговоре, в какой бы ни вклинивался. В какой-то момент я слышал, как он орет на управляющего отеля, где остановился:

– Вы просто свора гребаных, обезьяножрущих подонков! Столько хрени про туризм и развитие! Вам что, тут еще один Аспен нужен?

Управляющий смотрел озадаченно.

– Что такое Аспен? О чем вы?

– Ты прекрасно знаешь, о чем я, гнида! – орал Блур.
– Я про грязные бетонные отели, которые вы строите по всему побережью, про гребаные киоски с хот-догами и…

Поспешив в патио, я схватил его за плечо.

– Не обращайте на Йейла внимания, – вмешался я, стараясь хоть одним глазом сфокусироваться на том, с кем он разговаривал. – Он пока не привык к такой высоте над уровнем моря.

Я постарался улыбнуться, но чувствовал, что без толку похоже получились только гримаса нарка, безумный взгляд и подергивание. Я слышал собственный голос, но ни черта в словах не понимал.

– Треклятые игуаны по всей дороге… в тупике пришлось развернуться на сто восемьдесят… Йейл схватился за аварийный тормоз, когда увидел столько ящериц, просто рычаг вы-, рвал… Слава богу, резина у нас была от снегохода. Мы же тут на пяти тысячах футах, сами понимаете, давление у вас тут маленькое, но там, у моря, такое впечатление, что мозги тебе тисками выжимают… Никуда от этого не денешься, даже думать не можешь…