Чтение онлайн

Никто не улыбался. Я заговаривался, а Блур все еще вопил про «насилие над природой». Бросив его, я пошел в бар.

– Мы уезжаем, – сказал я бармену. – Нам нужен с собой

лед.

Бармен дал мне фирменный стакан пепси-колы с тающими осколками.

– Слишком мало.

Он набрал еще стакан. По-английски он не говорил, но я кое-как понял, что он пытается сказать: у них нет посудины для такого количества льда, как мне нужно, да и вообще лед кончается.

К этому моменту голова у меня пульсировала мучительной болью. Я едва мог сосредоточиться на его лице. Поэтому, чем спорить, вышел, загнал «сафари» через купу деревьев в патио и, припарковавшись перед самым баром, знаком показал изумленному бармену, чтобы забил мне заднее сиденье льдом.

Народ со «Страйкер» ужаснулся.

– Псих гребаный! – крикнул кто-то. – Ты деревьев пятнадцать снес!

Я кивнул, но слова до меня не дошли. Думать я мог только про лед – про то, как чашку за чашкой бросаю его на заднее сиденье. К тому времени кислота угробила мое зрение настолько, что один глаз у меня косил, а перед другим вообще все плыло… а еще у меня было четыре руки…

Бармен не врал: чан для льда с логотипом «Пунта Моренья» был почти пуст Я соскреб несколько чашек со дна^под гневные проклятия Блура где-то у меня за спиной), потом перемахнул стойку и за руль джипа.

Никто как будто не заметил, поэтому я взревел мотором и стал давить на гудок, пока медленно полз на передней передаче через покореженные деревья и кусты. Вдруг на заднее сиденье ко мне полез Блур, вопя:

– Шевелись, чтоб тебя, по газам!

Я дал по газам, и юзом нас вынесло с песчаной парковки.

Через полчаса гонки на полной скорости через весь остров мы вкатили на стоянку как будто бы ночного клуба. Блур немного успокоился, но все еще был под кайфом, когда мы резко затормозили в пяти футах от входа. Снаружи гремела музыка.

– Надо подзаправиться, – сказал я. – Мне язык словно игуана жевала.

Блур вышел из машины.

– Пойду проверю, что за место, не глуши мотор.

Он исчез за дверью, а я откинулся на спинку сиденья и стал пялиться в обезумевшее от звезд небо. Казалось, оно всего в шести футах у меня над головой. Или, может, в шестидесяти, или в шестистах. Наверняка я не знал, впрочем, и значения это не имело, потому что теперь я был убежден, что сижу в кабине «Боинга 727», среди ночи заходящего на посадку над Лос-Анджелесом. Господи, думал я, да меня просто на части рвет! Где же я? Мы вверх летим или вниз? В глубине души я знал, что сижу в джипе на стоянке возле ночного клуба на острове у побережья Мексики, но как можно быть уверенным, если мой мозг явно убежден, что я смотрю из кабины «727» на огни Лос-Анджелеса? А может, это Млечный путь? Или бульвар Сансет? Орион или отель «Беверли-Хиллс»?

Да кому какое дело? Хорошо лежать и смотреть то ли вверх, то ли вниз. Ветер приятно холодит, тело отдыхает.

Тут на меня снова заорал Блур.

– Проснись, чтоб тебя! Глуши мотор и пошли внутрь! Я познакомился с охрененными парнями!

* * *

Остаток вечера и ночь прошли как в тумане. Внутри было очень громко и почти пусто – если не считать тех, с кем познакомился Блур и кто оказался свихнувшимися курьерами коки с серебристой жестянкой, полной белого порошка. Когда я сел за столик, один, представившись Фрэнком, сказал:

– Слушай, сдается, твоему носу кое-что нужно.

– Почему нет? – согласился я, ловя жестянку, которую он бросил мне на колени. – А еще рому.

Проорав заказ, я открыл жестянку – невзирая на шорох протестов за столом.

Уставившись себе на колени, я подумал: «Ха! Определенно не Лос-Анджелес. Наверно, мы где-то еще».

Передо мной было с целую унию чистого, мерцающего, белого кокаина. Первым моим побуждением было выхватить из кармана банкноту в сто песо и свернуть в трубочку, чтобы нюхнуть, но Фрэнк схватил меня за локоть.

– Господи, помилуй, – зашептал он. – Только не здесь. Иди в уборную.

Так я и сделал. Путь – среди уймы столов и стульев – оказался тяжкий, но я его преодолел и наконец сумел запереться в кабинке и начать втягивать в себя кокс, не задумываясь о зловещих шумах, какие произвожу. Ощущение было такое, словно встал на колени среди пляжа и воткнул соломинку в песок; минут через пять обе ноздри мне забило, как эпоксидкой, а в дюне у меня под носом не возникло даже сколько-нибудь заметной вмятины.

Господи Иисусе, подумал я. Наверное, я сплю или это галлюцинация.

К тому времени, когда я прошаркал назад к столу, остальные слегка охолонулись. Было очевидно, что Блур в сортире уже побывал, поэтому с кривой улыбкой я протянул жестянку Фрэнку.

– Будь с этим поосторожнее, – пробормотал я. – Эта дрянь мозги разжижает.

Он улыбнулся.

– Что вы, ребята, тут делаете?

– Ни за что не поверите, – отозвался я, пока официант ставил передо мной высокий стакан с ромом.

Оркестр ушел на перерыв, двое музыкантов сели к нам за столик. Фрэнк говорил что-то про вечеринку попозже ночью. Я пожал плечами, еще стараясь прочистить носовые пазухи, нюхнув рома. Я предчувствовал, что этот поворот событий может иметь серьезные последствия для исхода репортажа, но теперь не слишком из-за него волновался.

* * *

Из глубин памяти всплывает обрывок разговора работяги со стройки с барменом в баре в Колорадо. Работяга объяснял, почему не следует пить еще одну рюмку.

– Нельзя бултыхаться со свиньями по ночам и утром летать с орлами, – сказал он.

Мне это вспомнилось, но я отмахнулся. Мне казалось, обстоятельства у меня совершенно иные. Через три часа мне полагалось быть на причале с фотоаппаратом и диктофоном, чтобы провести еще день на какой-нибудь треклятой лодке.

Нет, думал я, придурок из Колорадо все напутал. Главная проблема в том, как бултыхаться с орлами ночью и летать со свиньями утром.

Как бы то ни было, разницы не было никакой. По ряду самых разных веских причин утром я на яхту не попал и день провел в отключке на пустом пляже в десяти милях за городом,

* * *

К вечеру пятницы стало ясно, что сюжет не просто пересохший колодец, но даже не розетка без тока. Самой серьезной нашей проблемой обернулись восемь часов убийственной скуки на море под палящим солнцем, когда нас швыряло по мостику мощной яхты, а мы смотрели, как время от времени бизнесмен средних лет втаскивает на борт парусников. И Блур, и я целый день провели на яхтах, но только на «Танцовщице солнца» и «Удачной находке» хоть что-то во время турнира происходило, и к сумеркам в пятницу мы пришли к выводу, что рыбалка в открытом море – не самый зрелищный вид спорта. В свое время я повидал немало дурацких соревнований – от командной борьбы в Флоумейтоне, Алабама, до роллер-дерби по оклендскому телевидению и внутреннему турниру по волейболу на базе ВВС Скотт в Иллинойсе, – но будь я проклят, не припомню ничего тупее Третьего ежегодного международного козумельского турнира по рыбной ловле. Хотя бы как-то с ним можно сравнить день, который я провел в прошлом марте в пробке на бесплатной трассе в Сан-Диего. Но даже там был известный фактор адреналина: к концу второго часа я был не в себе от ярости и расколол верхнюю часть рулевого колеса арендованного «мустанга», потом, когда разогнался по полной, снес водяной насос и, наконец, вообще бросил развалюху на обочине в двух милях к северу от съезда на Ньюпорт-Бич.