Чтение онлайн

Мой собственный прогноз на данный момент не столь категоричен, но факт остается фактом: я никогда не разделял радикальные политические воззрения др. Томпсона. Также мне пришло в голову, что пока в ходе заседаний не вскрылось ничего, что убедило бы кого-либо, кроме предвзятого фанатика, что с окончанием слушаний мир станет лучше. На мой взгляд, мы уже пожали истинные плоды этого спектакля: почти случайную кастрацию обезличенных воротил вроде Хальдемана, Эрлихмана и Тома Чарльза Хьюстона, молодого юриста-шакала из Индианаполиса, которого Никсон поставил руководить отделом сбора информации внутри страны.

Что этих гангстеров отстранили от власти на ближайшие три года, уже дает нам возможность вздохнуть свободно, на большее мы не можем и надеяться, учитывая характер окопавшейся (демократической) оппозиции. Теперь, когда высший эшелон его громил нейтрализован, сам Никсон опасности не представляет. Страшно подумать, что эти сволочи могли натворить, дай им еще три бесконтрольных года.

Даже беглого просмотра меморандума Белого дома «Подрывные элементы внутри страны и прочие враги Белого дома» (Билл Косби, Джеймс Рестон, Пол Ньюмен, Джо Неймет и др.) хватит, чтобы подорвать доверие к властям любого американца, менее либерального, чем Муссолини. Вот отрывок из памятной записки (от 21 сентября 1970) Гарри «Бобу» Хальдеману:

«Чего мы не сможем добиться в суде посредством уголовных обвинений, дабы положить конец деятельности ряда этих групп, Налоговое управление США добьется посредством административного преследования. Более того, в результате выборочных проверок ценная секретная информация может быть получена от самого Налогового управления».

Др. Томпсон, будь он на тот момент с нами и с выпиской от врачей о декомпрессии, мог бы предоставить свидетельство очевидца, в какой мере Федеральное налоговое управление и департамент казначейства были задействованы для оказания давления на идеологических врагов, включая его самого. И если показания Томпсона будут списаны как «предвзятые», можно потребовать показаний шефа полиции Аспена Дика Ричи, в чьем кабинетном сейфе до сих пор хранится нелегальный обрез, принадлежащий работавшему под прикрытием агенту казначейства США из Денвера, который облажался в своих попытках убедить др. Томпсона придумать вескую причину, почему он, Томпсон, должен уйти из предвыборной политики. Этот инцидент был упомянут вчера в «Баре Джерома» в Аспене, когда некий молодой репортер из Денвера заметил, что «Томпсон стал одной из первых жертв Уотергейтского синдрома… но никто это не признал, а, напротив, назвали паранойей».

Ладно… Это уже другая история, и рассказывать ее предоставим доктору. После трех месяцев в камере декомпрессии он, без сомнения, взвинчен до исступления. Его «Заметки из камеры декомпрессии» свидетельствуют об иссушающем мозг пыле, который, будем надеяться, он в ближайшее время окоротит. Некоторые из этих «Заметок» я прилагаю здесь как нередактированное свидетельство того, что, невзирая на трагическое увечье, проистекающее от тяжелого приступа кессонной болезни, он все еще с нами.

В завершении остаюсь… ваш в Страхе и Отвращении

Рауль Дьюк, спортивный редактор

ОТ РЕДАКТОРА

Нижеследующее – незаконченная средняя часть «Заметок из камеры декомпрессии» др. Томпсона. Эта часть была записана в блокнот в тот день, когда по телевидению транслировали появление осужденного на слушаниях по Уотергейту взломщика Джеймса Маккорда перед комиссией Эрвина. Их расшифровала медсестра, перепечатывавшая заметки Томпсона, которые он постранично подносил к окну своей камеры изоляции. Из текста не совсем ясно, почему он подписывал их «Вуди-Крик, Колорадо» и планировал ли он быть там на момент их публикации.

Как бы то ни было, он ошибся. В его случае кессонная болезнь была крайне тяжелой, почти смертельной. Даже после его выписки вероятность полного выздоровления невелика. Возможно, если приступ повторится, ему придется вернуться в камеру.

Ничто из этого не имеет отношения к нижеследующему, опубликованному именно в том виде, в каком было написано в камере декомпрессии.

* * *

Господи, чем же это закончится? Вчера, изголодавшись по приличным, ободряющим новостям, я включил телевизор, а там бывший полковник ВВС, оттрубивший девятнадцать лет в ЦРУ, признается, что по собственной воле превратился в жалкого взломщика, поскольку думал, что ему в некотором смысле приказали генеральный прокурор и президент США. Бывший полковник Маккорд счел своим долгом мотаться по стране, вламываясь в кабинеты и копаясь в личных документах, – ведь на кон была поставлена безопасность США.

Да уж, в прошлом году мы были в страшной беде, и еще пять-шесть лет до того, если верить илу, который подняли сегодня два злобных и безответственных мальчишки из Washington Post.

Говорят, «импичмент» – гадкое слово. Комментатор из Newsweek Шейна Александр заявила, мол, «все, кроме стервятников, хотят верить, что он невиновен». Неделей раньше миссис Александер написала «любовное письмо» Марте Митчелл: «В лучших традициях американских женщин вы защищаете свою страну, свой флаг… но главное, своего мужчину».

Вздор. С трудом сдерживаю слезы. И кто же тогда Пэт Никсон, которая, по всей очевидности, отправилась под чужим именем в кругосветный круиз на следующий же день после того, как Маккорд махнул на все рукой и написал то ужасающее письмо судье Сирику.

СМИ, в особенности Newsweek, сейчас полны пустой белиберды. Стьюарт Олсоп просыпается по утрам в холодном поту при мысли о том, что Конгрессу, вероятно, придется прибегнуть к импичменту «президенту».

За ответом можно обратиться к Губерту Хамфри, к одной из его девяти речей, с которыми он выступил в ходе своей четырех с половиной часовой кампании в поддержку кандидата от демократов Джорджа Макговерна в последние недели президентской гонки в ноябре. Насколько мне помнится, обращаясь к строителям Сан-Франциско, Хамфри сказал: «Друзья мои, мы говорим не о том, чтобы переизбрать президента, мы говорим о том, чтобы переизбрать Ричарда Никсона».

Даже слепая свинья иногда находит желудь. Мое радио только что изрыгнуло голос Хамфри, требующего, чтобы «мы докопались до сути Уотергейтского безобразия», а тем временем надо твердо дать русским понять, что все мы решительно за президента.

Ну да, ну да. Настолько «за», насколько возможно, если считать знаменосцев республиканцев вроде Б. Голдуотера и Хью Скотта мерой преданности партии, беспринципному и перепуганному слизняку, которого они сами в ходе реканонизации десять месяцев назад в Майами называли «одним из величайших президентов в истории Америки». Эти записи надо сохранить для потомков, потому что подобного мы больше не услышим – ни от Скотта или от Голдуотера, ни от Льюка Уайна или Марты, ни от Сэмми Дейвиса, ни от сенатора Перси или кого-либо еще. Даже Джордж Мини не сядет в наши дни играть с Ричардом Никсоном.

Закаленные суперчинуши, которых Никсон подобрал управлять за нас страной, при первых же признаках неприятностей набросились друг на друга, как крысы на трущобном пожаре. В последние несколько недель перед нами разыгрался невероятный спектакль, в котором президент США либо увольнял своих приспешников, либо эти самые приспешники поспешно бросали его, – исчезали те, кто помог ему подняться на самый верх, и теперь, когда их нет, он беспомощен. Кое-кому из его ближайших «друзей» и советников дорога в тюрьму, когда-то беспомощный демократический Конгресс на грани мятежа«, угроза импичмента с каждым днем все ближе, а его любимое «место в истории» уже сейчас с радостью вытравляют кислотой гарвардские историки.

Полгода назад Ричард Никсон был Самим Зевсом, призывающим зажигательные бомбы и молнии на друзей и врагов без разбора, самым могущественным человеком в мире, но теперь все в прошлом, что бы он ни сделал, и толики былого величия себе не вернет. Седьмой кризис Ричарда Никсона станет его последним. В историю он войдет вместе с Хардингом и Грантом как пример поганого президента.

Ничего другого он не заслуживает, и если, сказав такое, я становлюсь одним из «стервятников» (по выражению миссис Александр)… думаю, как-нибудь переживу. Моя бабушка была одной из тех старушек, которая расплакалась, когда в 1936 г. герцог Виндзорский отрекся от Большого Трона, чтобы жениться на американской простолюдинке. Она не знала ни герцога, ни что-либо о нем. Но она, как и миллионы других старушек и тайных монархистов, знала, что у Короля Отныне и Навсегда есть долг сохранять приличия. Она плакала об утраченных иллюзиях по тем же причинам, по каким Стюарт Олсоп и Шейна Александр будут плакать завтра, когда президенту Ричарду М. Никсону выдвинут вотум недоверия и вызовут на суд в Сенат США.