Чтение онлайн

– В смысле? – Тони нахмурился.

– Мы поплывем? – вопросом на вопрос ответил Михаил. – Тони, кругом вода, город затоплен. Тут без лодки не обойтись. Так что нам по-любому придется ждать спасателей. – Он замолчал и огляделся. – Надеюсь, ждать придется недолго.

– Я точно здесь окочурюсь, – сказал Тони. – Майкл, дай мою одежду, – попросил он. – Может, на мне она быстрей высохнет.

Когда солнце незаметно исчезло за горизонтом и на затопленный город опустились сумерки, спасатели так и не явились. Парни окончательно убедились, что эту ночь им придется провести на крыше. Природа продолжала испытывать их на прочность и преподнесла очередное испытание в виде снега. От мокрой одежды и наступившего холода зуб на зуб не попадал и все кости сводило судорогой. К тому же состояние Тони ухудшалось с каждым часом. Он думал, что его трясет от холода, но Михаил понимал: основная причина его лихорадки кроется в ранении. Он еще раз обследовал машину, надеясь найти в ней то, с помощью чего они могли бы согреться. Но, увы, кроме подушки, валявшейся на полу между задними и передними сиденьями, там ничего не было. Толку с нее как с козла молока, тем более она насквозь промокла. Под передними креслами Михаил нашел початую бутылку воды и фонарик, который им пригодился. На удивление, он пережил морское путешествие и исправно работал. С его помощью художник еще раз обследовал аптечку и на одном из флаконов прочитал знакомые иероглифы, а под ними надпись на английском языке – «Aspirin». Он дал Тони сразу две таблетки в надежде, что это принесет ему облегчение, и на всякий случай одну выпил сам. Ближе к ночи снег разошелся не на шутку, повалил густыми хлопьями, вынуждая парней перебраться в машину. Кресла хоть и не высохли до конца, но теперь сидеть на них было гораздо приятней, по крайней мере вода больше не хлюпала.

Стресс, пережитые эмоции и усталость сделали свое дело, и, несмотря на холод, парни незаметно для себя уснули. Неизвестно, сколько длился сон, только через время Михаил расслышал голоса. Он резко открыл глаза и обернулся посмотреть на друга. Тот спал на заднем сиденье, лежа на здоровом боку и держась рукой за рану. На его лице застыла болезненная гримаса. Михаил схватил фонарик, который ожидал своего часа на приборной панели, и выскочил из машины. Ему не пришлось освещать дорогу, за него это сделала луна. Ночная хозяйка сияла так, что было видно как днем.

Михаил чуть не запрыгал от радости, когда увидел моторную лодку, рассекающую волны на улицах города. Яркий прожектор на носу освещал ей путь. Михаил отчетливо видел двух мужчин, сидящих в ней: один смотрел в бинокль ночного видения, а другой что-то говорил в рупор на японском языке. Михаил ни черта не разобрал, но нетрудно было догадаться: они искали пострадавших. Он невольно усмехнулся, вспомнив фильм «Титаник». Сколько раз он смотрел его и даже предположить не мог, что и его будут искать, как искали живых среди утонувших пассажиров лайнера. Только, в отличие от этих мужчин, спасатели в фильме были на весельных шлюпках.

– Эй, мы здесь! – закричал он что есть силы на английском языке, размахивая включенным фонариком.

Мотор тотчас заглох, лодка по инерции проплыла еще какое-то расстояние и остановилась. Спасатели задрали головы вверх, ища глазами источник звука.

– Мы здесь, – повторил Михаил и направил на них луч света.

– Сэр, сколько вас там? – спросил спасатель, перейдя на английский.

– Нас двое, – ответил парень. – Мой друг серьезно ранен, ему срочно нужна медицинская помощь, но мы не можем отсюда спуститься.

– Я очень сожалею, сейчас мы не сможем вам помочь, – сообщил спасатель. – Вам придется ждать до утра. Вас надо снимать оттуда с помощью вертолета. Как только рассветет, мы пришлем его за вами, – пообещал он.

– Пожалуйста, только не забудьте о нас, – умоляющим голосом попросил Михаил.

В тот момент он переживал не за себя, а за друга. В отличие от него, Михаил отделался легкими ушибами.

– Сэр, не беспокойтесь, мы вас обязательно спасем и доставим вашего друга в госпиталь, – успокоил мужчина.

Он махнул рукой, отдавая команду помощнику. Мотор снова заурчал, и лодка двинулась дальше искать выживших в этой страшной трагедии.

Михаил, глядя ей вслед, думал, что это самое жестокое разочарование, которое он когда-либо испытывал. Но тогда он еще не до конца осознавал любимое выражение его отца: «Сынок, все относительно в нашей жизни». И то, что сейчас казалось ему ужасным, со временем покажется не таким уж и страшным.

Он постоял еще какое-то время и только тогда ощутил холод, от которого по всему телу побежала дрожь. Михаил вернулся в машину и снова устроился на сиденье.

«Эх, сейчас бы печку включить, да и от гамбургера я бы не отказался», – подумал он и посмотрел на товарища. Тони перевернулся и теперь лежал на спине, положив левую руку на голову, а правой с еле слышным стоном поглаживал раненый бок.

– Майкл, ты как чувствовал, когда говорил, что нам придется ночевать на крыше, – глядя в потолок, вспомнил он.

– К сожалению, они сейчас не могут нас спасти. Нас надо снимать…

– Можешь не повторять, я все слышал, – перебил Тони. – Ты нарочно им сказал, что я тяжело ранен, или правда так считаешь?

Вопрос застал Михаила врасплох. Он не любил врать, но и правду сказать не мог. Когда человек не знает о своей болезни, он живет спокойно, но стоит только узнать – так накрутит себя, что, помимо одной болячки, появится еще куча других.

– Тони, если у тебя есть рана, значит, по-любому надо показаться врачу, – уклончиво ответил он. – А серьезная она или нет, я не могу сказать, я же не доктор.

– Судя по тому, как меня колбасит, думаю, что серьезная, – предположил Тони и признался: – Я нащупал там целую дыру.

– Я же сказал тебе не трогать ее грязными руками, – строго напомнил Михаил. – Хочешь какую-нибудь заразу занести?

– А тебе было бы не интересно узнать, что с тобой? – хмыкнул Тони. Он снова уставился в потолок и неожиданно запел осипшим голосом свою любимую песню из фильма «Криминальное чтиво»: – Girl, you’ll be a woman… soon, I love you so much, can’t count all the ways, I’ve died for you girl, and all they can say is «He’s not your kind».

Всякий раз, когда он исполнял ее, Михаил смеялся в голос и кричал: «Тони, заткнись, побереги мои уши!» Ему тоже нравилась эта вещь, но в устах товарища она звучала не просто плохо, а отвратительно. А теперь, откинув голову на подголовник и глядя в грязное лобовое стекло, он не хотел останавливать друга. Если пение приносило тому хоть мало-мальское облегчение, он готов был терпеливо слушать.

Тони допел, в машине повисла напряженная тишина. Чтобы как-то разрядить обстановку, Михаил снова обернулся и, непринужденно улыбнувшись, пошутил:

– Тони, ты как не умел петь, так и не научился.

– А мне кажется, у меня неплохо получается, – с вымученной улыбкой ответил товарищ.

– Американец, надо признать, что тебе на ухо наступил гризли, – рассмеялся Михаил.

– Майкл, а ты помнишь, как мы с тобой познакомились? – спросил Тони.

– Еще бы, – усмехнулся тот, – я полчаса слушал твои арии, пока ты душ принимал.

В тот день Михаил прилетел в Токио, добрался до Сендая на поезде и сразу поехал в университет. С помощью гугл-карты отыскал административный корпус под названием «Катахира» и отправился на встречу с президентом университета. Господин Хидзо Оно встретил его почти как родного сына. То ли Михаил был первым россиянином, который приехал к ним учиться по программе обмена студентами, то ли сам Хидзо Оно был добродушным человеком. После общения с ним парень направился в кампус «Каваути», где ему предстояло учиться. Там он познакомился с деканом факультета филологии. Тот встретил Михаила не менее радушно, чем президент. Бесконечно рассыпаясь в любезностях, вручил индивидуальный план обучения. Наконец, разобравшись со всеми вопросами по учебе, Михаил отправился в общежитие. Милая рыжеволосая японка, сотрудница службы размещения студентов, тоже оказала теплый прием. Она рассказала об условиях проживания, которые заметно отличались от условий проживания в российском общежитии. Хоть Михаил и не жил в нем, зато часто бывал в гостях у Вована, а иногда даже оставался на ночь, когда после бурных тусовок не хотелось ехать домой и получать от матери нагоняй. Правда, приходилось проходить в общагу под чужим пропуском. Хорошо, что Михаила ни разу не поймали, иначе лишили бы возможности приходить к друзьям в гости минимум на год.