Чтение онлайн

Михаил помог ему опереться на капот, а сам подошел к краю крыши и принялся размахивать руками, встречая вертолет с зелеными иероглифами на борту, подлетавший к их зданию. Когда он завис над Михаилом, в лицо ударил острый запах солярки, брошенный холодным ветром от крутившихся лопастей. Он заставил парня задохнуться на короткое мгновение. Из открытой двери выпала лестница, и человек в таком же ярко-оранжевом костюме, как и у спасателей в лодке, стал спускаться по ней.

– Сэр, мой друг ранен, он не сможет сам подняться, – перекрикивая шум двигателя, сообщил Михаил, когда мужчина спрыгнул на крышу. – Здравствуйте, меня зовут Майкл, я из России, – протянув руку, поздоровался он и кивнул на товарища. Тот наклонился вперед, держась одной рукой за капот, а другой – за больной бок. – Его зовут Тони, он из Америки.

– А меня зовут Котаро, моя фамилия Нисимуро, я врач, – представился мужчина на английском и ответил на рукопожатие. – Майкл-сан, не волнуйтесь, мы все организуем, – успокоил он.

Михаилу резануло слух его обращение. Он никак не мог привыкнуть к суффиксам, которые японцы добавляют к именам или фамилиям. «Сан» – это уважительное обращение, вроде русского «господин», так зачастую говорят малознакомым людям. А японские одногруппники одного с ним возраста обычно добавляли к его имени «кун». До чего же смешно это звучало! Майкл-кун, чуть ли не как порода кота – мейн-кун.

– Тони-сан, что с вами случилось? – спросил Котаро, подойдя к нему. – Покажите мне ваше ранение.

Товарищ задрал куртку вместе с футболкой, врач вытащил из кармана фонарик и, несмотря на белый день, осветил рану и довольно долго рассматривал ее.

– Вы чем-то обрабатывали ее? – спросил он.

– Это друг лечил меня какой-то… настойкой, – ответил Тони и глянул на Михаила.

– В аптечке была перекись. – Тот кивнул на машину. – Я подумал, что хуже от нее не будет, а еще я давал ему аспирин.

– Вы все правильно сделали, – улыбнулся врач и, бросив взгляд на Тони, спросил: – Как вы себя чувствуете?

– Как труп, – скривился Тони. – Меня всего трясет, и боль такая, что стоять не могу.

– Сэр, трупы уже ничего не чувствуют, – пошутил доктор. – Радуйтесь: если вам больно, значит, вы живы. Можете опустить одежду, – сказал он, закончив осматривать рану.

Котаро снял с пояса рацию, посмотрел наверх и, перейдя на японский, что-то сказал своему коллеге, выглядывающему из открытой двери вертолета. Тот ответил, жестом показал, что все понял, и скрылся в салоне.

– Сейчас он спустит носилки, и мы поднимем вас на борт. – Глядя на Тони, доктор перевел свой разговор с помощником, затем посмотрел на Михаила. – Вы сможете подняться с помощью троса?

– Конечно. – Он кивнул и пошутил: – В этой битве я не пострадал.

– Вы счастливчик, – улыбнулся Котаро. – Парни, а как вы оказались в самом эпицентре катастрофы? Сейсмологическая служба стала предупреждать население о цунами сразу после землетрясения, за полчаса до того, как пришла волна. Всех жителей эвакуировали, а тем, кто не захотел покидать свои дома, власти порекомендовали забраться на верхние этажи зданий.

– Так вот о чем сообщали по громкоговорителям? – Наконец до Михаила дошло, он от досады хлопнул себя по лбу и принялся объяснять: – Мы приехали сюда погулять и неоднократно слышали объявления, но дело в том, что мой друг вообще не понимает японский, а я еще плохо разбираю вашу быструю речь.

– Да, это очень серьезное упущение в работе наших метеорологов, – в задумчивости потирая подбородок, сказал доктор. – Они должны оповещать граждан не только на японском, но и на английском языке.

– А что, еще и землетрясение было? – Безжизненные глаза Тони заметно округлились.

– Да, – подтвердил Котаро. – Оно произошло в океане вблизи острова Хонсю. Эпицентр находился почти в четырехстах километрах от Токио, но даже там трясло так, что здания падали.

– Офигеть, – протяжно произнес Тони. – А почему же мы его не почувствовали? – Он в недоумении пожал плечами.

– В котором часу оно произошло? – спросил Михаил.

– Основной толчок в девять баллов случился около трех часов дня, – ответил мужчина. – Потом последовала еще серия семибалльных толчков, всего было зарегистрировано более четырехсот.

– Мы в это время ехали в поезде. – Михаил посмотрел на товарища. – Помнишь ту внезапную остановку, когда ты подумал, что кто-то сорвал стоп-кран? – спросил он.

– Точно, – закивал Тони, – а мы и не туда…

– Только Мацусиму накрыло цунами или еще какие-то города пострадали? – поинтересовался Михаил.

– Нет, не только Мацусиму, – тяжело вздохнул Котаро и сокрушенно покачал головой. – В префектуре Иватэ полностью смыло город Мияко и деревню Нода, там волна доходила до сорока метров, в префектуре Мияги затопило Онагаву и Сендай…

– Сендай? – хором воскликнули молодые люди, переглянувшись между собой.

– Да, – подтвердил доктор. – Особенно пострадал аэропорт, все здания затопило водой. По счастливой случайности там не было ни одного большого самолета, никто не взлетал и не садился. – Он посмотрел сначала на одного, затем на другого и спросил: – Вы в Сендае остановились?

– Мы учимся там, в университете Тохоку, – объяснил Михаил.

– Понятно, – вздохнул Котаро. – Ему тоже досталось. Я слышал, в новостях говорили, что некоторые здания факультетов разрушило землетрясение. Правда, я не запомнил каких.

– Надо же, – пробормотал Михаил, покачивая головой. – Мы не знали этого.

– Да откуда ж вам знать? Если вы ночь провели на крыше, а телефоны ваши наверняка промокли, – предположил он.

– Так и есть, – подтвердил Тони. – Интересно, что с нашим общежитием? У нас там все вещи и документы остались.

– Сэр, к сожалению, я не могу ответить на ваш вопрос. – Котаро развел руками. – А вообще, вам повезло. Хорошо, что вы ехали на машине, если бы шли пешком…

– В том-то и дело, что мы шли пешком, – перебил его Михаил. – Это не наша машина, ее кто-то бросил, а мы в нее запрыгнули, когда поняли, что не уйдем от волны.

– И правильно сделали. – Котаро одобрительно закивал. – Она вас и спасла.

Услышав последнюю фразу, парни многозначительно переглянусь.

– Спасибо, друг. – Тони протянул руку. – Прости, что пытался с тобой спорить.

– Проехали. – Михаил ответил на рукопожатие. – Главное, что мы остались живы…

Вскоре молодые люди оказались на борту вертолета, где стоял такой шум, что впору было затыкать уши. Котаро и его коллега уложили Тони прямо на носилках поверх кушетки, которая находилась у перегородки, отделяющей салон от кабины штурмана. Американца стало трясти еще сильнее, на лбу постоянно выступала обильная испарина, и он вытирал ее рукавом куртки. Грудь тяжело вздымалась, а под глазами залегли черные круги изнеможения.