Чтение онлайн

Такэно едва дождался, когда они подойдут, и спросил их:

– Что случилось? Где помощь? Вы передали мои слова самураю, который должен привести нам подкрепление?

– Да, господин.

– И что же?

– Он обругал нас. Он сказал, что сам знает, когда ему выступить. Он сказал еще нехорошие слова про вас, господин.

– Что за слова?

– Мы не можем повторить их, господин.

– Говорите!

– Мы не можем.

– Хорошо, тогда передайте смысл этих слов.

– О, господин, он сказал, что вы слишком молодой, чтобы приказывать ему. Его род древний и знатный, а ваш род… Нет, мы не можем вымолвить этого… А еще он прибавил, что вы втерлись в доверие к нашему повелителю.

Такэно вспыхнул:

– Если бы не война, этот самурай дорого заплатил бы мне за оскорбление! Сказать такое про меня, да еще моим солдатам!.. Но как он мог ослушаться приказа? Ведь сам князь приказал ему выступить к нам на помощь! Я немедленно поеду в замок и…

– Господин Такэно, господин Такэно! – раздался в это время возглас одного из дозорных. – Они снова идут. Враг наступает!

– Великие боги! – вскричал Такэно. – Мы можем теперь надеяться только на себя. Все по местам! Пришла пора нам умереть, – так покроем же наши имена вечной славой!

Последней атакой на заставу руководил мелкий князек, из числа тех, что примкнули к Мицуно. Отряд князька пришел утром из города, где подавлял последние очаги сопротивления жителей столицы.

Этот князек был начисто лишен воображения, не имел предчувствий и не умел смотреть в будущее. Он был уверен, что еще немного, и война закончится победой Мицуно, – а значит, надо было иметь подобающий победителю вид. Именно поэтому князек облачился в свои парадные доспехи: его шлем был украшен ярким пышным оперением и в наплечниках доспехов тоже топорщились перья; поднятое забрало сверкало на солнце, как зеркало. Гладкий панцирь сиял серебристой синевой, а поверх него висела на цепи блистающая золотая дощечка с изображением дракона; чешуйчатая бронзовая юбка, скрывающая ноги до колен, сияла; налокотники, наколенники, поножи были чеканными, протравленными красной краской, а перчатки сделаны из черных железных колец.

Сидя на белой лошади, укрытой алыми попонами, князек отдавал приказы, а вокруг него стояли знаменосцы со штандартами и значками. Сам идти в бой он не желал, потому что не видел в этом для себя никакой выгоды.

Такэно сразу же заметил этого князька, и вначале едва не рассмеялся, – но тут сердце проколола непонятная боль. Такэно удивился, но раздумывать об этом было некогда, – вражеские солдаты уже взбирались на частокол. Выхватив меч, Такэно бросился им навстречу со свирепой яростью тигра и беспощадной холодностью нападающей змеи.

Раздались отчаянные крики, жалобные стоны, предсмертные хриплые возгласы, – Такэно не обращал на это никакого внимания. Он рубил, колол, резал, успевая в то же время отражать удары. Десять лет жизни ушло у Такэно на этот бой, если мерить года по напряжению человеческих сил, и всего десять минут длился бой, если измерять его движением солнца по небу.

Враг не стерпел ужаса смертельного сражения и отошел. Такэно видел, как злобно ругается разодетый князек, как спешно отдает он новые приказы и грозит кому-то мечом. Такэно огляделся: ни единого живого человека не было на заставе, повсюду лежали неподвижные тела. Он остался один, без воинов – честь и слава им, павшим героям!

Такэно посмотрел назад, на замок. Там еще продолжалось сражение, но лишь с одной стороны крепостных стен. Замок выстоял, это было ясно. Воины из замка могли бы теперь ударить сюда, в направлении заставы, но ворота по-прежнему были заперты. Последняя надежда на подкрепление угасла.

Он видел, как напыщенный князек слез с коня, и отдал какой-то приказ своим солдатам; было ясно, что сейчас последует новая атака. Страшное видение предстало вдруг перед глазами Такэно: он вдруг увидел этого князька посреди огней пожарищ, с окровавленным мечом, над убитой женщиной, – и в ней Такэно узнал Йоку.

– Йока! Моя Йока! – воскликнул Такэно, и дух его преисполнился гневом и страданием, которые превысили всё земное. Тело Такэно перестало существовать, оно превратилось в не имеющую плоти смертельную силу, – и сила эта поднялась над землей. Внизу промелькнули изумленные лица вражеских солдат, и через мгновение меч Такэно вонзился в лоб напыщенного князька.

Тут Такэно снова обрел плоть; он упал на землю и уже не смог подняться: его стали бить и кромсать с таким остервенением, что тело его превратилось в кровавые лохмотья. Последнее, что он услышал, были три удара гонга в замке; потом сознание Такэно померкло, и его земная жизнь прекратилась.

К вечеру все было кончено: армия Мицуно позорно бежала, не выдержав сокрушительного удара пехоты Канэмасы.

А ночью воздух наполнила прохлада, к рассвету роса покрыла траву и камни у реки. Из замка выехал маленький конный отряд во главе с князем. Не глядя на заваленные трупами реку и перешеек, не глядя на догорающий город, князь вброд переправился через правый речной проток и поехал вверх по течению, пока не достиг широкого луга, по краям которого росли сосны. Здесь он вновь переправился через реку и слез с коня, приказав телохранителям спешиться поодаль.

Корни сосен свисали тут с обрывистого берега, отбрасывая тень на заводь, заросшую камышом и осокой. А одна сосна, вся скривившись, росла так низко над водой, что почти касалась ветвями холодной стремнины реки. Князь сидел под соснами и смотрел, как под лучами восходящего солнца вспыхивают искры в капельках росы.

– прошептал он. – Капли росы – это слезы о нас. Слезы обо всех живущих, которые уйдут, и обо всех ушедших, которые не вернутся. Плачь, ветер, много слез придется тебе сегодня пролить. Многих друзей мы уже не увидим никогда…

Худой, истощенный старик упорно взбирался в гору. Он вел за руку мальчика лет семи-восьми, который сильно хромал и часто останавливался от усталости.

– Идем, идем, Такэно, – говорил ему старик. – Скоро мы придем туда, где будем жить.

Мальчик покорно продолжал следовать за стариком, не произнося ни слова.

Достигнув вершины горы, старик опустился на землю и схватился за сердце:

– Ох, Такэно, такие прогулки уже не для меня!

Он перевел дух, помолчал немного и прибавил:

– Но жить мы будем именно здесь. Ты удивлен? Ты хочешь спросить, где мы будем ночевать, где наш дом, а еще – откуда мы будем брать воду и пищу? Я всё это продумал. Сегодня мы переночуем, укрывшись одеялами. Нам не привыкать: мы с тобой не одну ночь провели таким образом. А завтра начнем строить жилище, – тут много камней, и мы сложим из них хижину. Крышу сделаем из тростника, который наберем внизу, на морском берегу, а для воды выроем колодец, дожди наполнят его до краев; до тех пор придется носить воду из старого колодца в заброшенной деревне. Когда воды станет много, мы разобьем огород прямо на склоне, очистив это место от камней. У меня в сумке есть семена овощей и злаков, – если великие боги будут благосклонны к нам, мы сможем дважды в год снимать хороший урожай! Пока же обойдемся тем, что даст нам море: в этих местах хороший лов рыбы, кроме того, у берега в изобилии растут съедобные водоросли. Вот так, скоро мы с тобой не будем знать нужды!