Чтение онлайн

Ты вырос в деревенской общине, и вы, конечно, почитали своего старосту и подчинялись ему, – а как же иначе, ведь он потому и стал у вас старостой, что вы его уважали и готовы были ему подчиниться. Ваш долг был слушаться и почитать его, а староста выполнял свой долг перед вами – разумно и бережно управлять вашей жизнью.

Но сколько людей жило у вас в деревне? Наверняка меньше, чем ягод на молодой вишне, только начавшей давать урожай. А теперь представь себе, какое количество деревьев растет в княжеском саду, – и за всеми нужен присмотр, все они нуждаются в уходе, дабы не болеть, не сохнуть, но каждый год цвести и приносить плоды.

Как тяжелы обязанности садовника! И если его деревья еще перестанут повиноваться ему, вздумают расти, где и как им захочется, то садовник может не справиться. Сад погибнет, садовник потеряет свое лицо. Смерть страшна, а жизнь без лица невыносима. Неизвестно, кому хуже – тому, кто мертв, или тому, кто живет невыносимой жизнью.

Потому, снова говорю я тебе, – должно всем исполнять свой долг. Наш князь правит нами достойно и умело: он защищает нас, следит за порядком, входит в рассуждение спорных вопросов, заботится об общем хозяйстве, – великие боги, какое множество дел у князя! От своих великих трудов он поседел раньше срока, он изранен в боях, но не теряет мужества.

Помимо прочего, не забывай, Такэно, что князь втрое старше тебя; по жизненному опыту ты перед ним младенец, он в отношении тебя – глубокий старик. К старикам же надо относиться почтительно не только из уважения к их заслугам, но и преклоняясь перед мудростью старцев. Старики бывают забывчивыми, немощными, странными, но не бывает глупых стариков, ибо устами их говорит не ум, но время, – а время выше ума, также как вечность выше времени… Однако ты зеваешь, Такэно? Тебе скучно?

– О, нет, уважаемый дедушка Сотоба, – поспешно подавил зевок Такэно. – Просто я не выспался.

– Хорошо, Такэно, я не буду утомлять тебя скучными словами, раз ты и сам все знаешь… Вот он, княжеский дворец, уже виден за перешейком.

Во дворце к князю можно было попасть длинным или коротким путем. Длинный путь вел через кружную анфиладу комнат, одна красивее другой, проходил через три внутренних дворика с облицованными плитами водоемами и заканчивался в зале для приемов, который по своей отделке считался непревзойденным во всей стране. Длинным путем к князю водили послов, которых надо было поразить величием и великолепием дворца правителя. Так было принято повсюду, и князь признавал это разумным.

Но неразумным было вести по длинному пути своих людей, и уж совсем глупо было вести по этому пути гонцов со срочными вестями, поэтому существовал короткий путь, хотя и неприглядный, но заканчивающийся в личных комнатах князя.

Длинный путь во дворце называли «красивым», короткий – «быстрым». Такэно и Сотобу привели к князю по «быстрому пути». «Следуй моему примеру», – шепнул старик у дверей в княжеские покои.

Двери раздвинулись. Сотоба сделал два шага вперед и пал ниц.

– Мир вам, мой господин, – произнес он.

Такэно в точности повторил это.

– А, Сотоба! – услышал он низкий мужской голос. – Ты привел мне своего юнца? Мне доложили о нем. Ну-ка, посмотрим на него! Подойдете ближе.

Сотоба подполз к невысокому помосту, на котором сидел князь, несколько раз поклонился в землю, а потом сел, скрестив ноги и наклонив вперед голову. Такэно повторил это, не смея поднять глаза на князя.

– Да он совсем молодой! – раздалось восклицание. – Сколько ему лет?

– Скоро исполнится семнадцать, мой господин, – ответил Сотоба.

– Ха-ха-ха! Нет, я ошибся, он уже стар для того чтобы поступить на воинскую службу, – послышался хохот. – Мой отец впервые взял меня с собою в поход, когда мне едва минуло двенадцать, а в семнадцать лет я одержал мою первую победу над врагом. А ты в каком возрасте взял в руки меч, Сотоба?

– Позвольте почтительно доложить: в двадцать лет, мой господин.

– Как поздно ты начал служить, Сотоба! Но это не помешало тебе стать отличным воином; я помню, каким ты был бойцом, никто не мог одолеть тебя. О, я помню, как однажды ты сразил трех человек, сражавшихся с тобою!

У Сотобы покатились слезы по щекам.

– Мой господин не забыл тот бой? – сказал он, вытерев их рукой.

– Помню, помню, говорю тебе, помню… Ну, а теперь я хочу потолковать с твоим молодым человеком.

Сердце Такэно бешено застучало. Он весь сжался, приготовившись отвечать на вопросы князя.

– Кто твой отец? – спросил князь резко и громко.

Такэно вздрогнул, но постарался не выдать волнения.

– Он был рыбаком… мой господин, – сказал он.

– Он умер? – продолжал вопрошать князь в том же тоне.

– Да, мой господин.

– Давно?

– Да, мой господин.

– А твоя мать?

– Она тоже умерла, мой господин.

– Давно?

– Да, мой господин.

– А ты? Кто тебя воспитывал?

– Дедушка Сэн, мой господин.

– Кто он?

– Я не знаю. Он пришел в нашу деревню издалека, – сказал Такэно и, спохватившись, добавил:

– Позвольте почтительно доложить.

Князь издал короткий смешок.

– Что было потом? – спросил он.

– Наша деревня погибла.

– Ее разорили?

– Нет, мой господин. Ее уничтожила Большая Волна.

– Большая Волна? А, припоминаю, – тогда погибло несколько деревень на побережье. Что сталось с тобой после?

– Дедушка Сэн привел меня к уважаемому Сотобе, мой господин. Меня и Йоку.

– Йока? Кто это?

– Девочка из нашей деревни. Ее родителей убила Большая Волна.

– Я и не знал, что в моем поместье проживает столько новых людей.

– Простите меня, мой господин, – виновато произнес Сотоба. – Я пожалел этих несчастных. Но позвольте почтительно доложить, мне все равно нужны были помощники.

– Ничего, Сотоба. Ты не обязан докладывать мне о каждом человеке, который работает в моем хозяйстве.

– Йока вышла за меня замуж, мой господин, – осмелился сказать Такэно.

– Ты женат? В твои-то лета? Впрочем, когда мне сосватали мою будущую жену, ей было тринадцать, а мне четырнадцать. Династические интересы… Женитьба делает из юноши мужчину, но отнимает у него молодость. Уж не от жены ли ты бежишь, не потому ли хочешь поступить на военную службу?

– Нет, мой господин.