Чтение онлайн

Если бы попытаться поменять стороны местами, то американцы — несомненно — были бы оскорблены односторонностью предлагаемых уступок. В отношении же СССР они неизменно придерживались своей жесткой линии. И, увы, это, в конечном счете сработало. Но будущего тогда не мог знать никто. По приезде из Женевы президент Рейган сказал, обращаясь к конгрессу: «Соединенные Штаты не могут позволить себе благодушия упиваться иллюзиями относительно природы СССР. Мы не можем представить себе изменения их идеологии и целей»77. О Горбачеве: «Я чувствую, что он понимает нас лучше».

Любопытной видится и новое определение природы компромисса, даваемое американской стороной, природы главного инструмента мировой дипломатии. Роберт Макфарлейн говорит 9 декабря 1985 г.: «Достигнутое в Женеве в прошлом месяце было бы просто невозможно без твердого основания нашей внешней политики в целом, созданного за последние пять лет. Новые возможности, возникают перед нами не потому, что президент изменил свою политику, а именно потому, что он ее не изменил… Советское руководство сделало вывод, которого у него не было еще год назад, что Запад не поддастся на угрозы. Таков урок Женевы»78.

5 декабря 1985 года в закрытом письме президенту Рейгану Горбачев предложил осуществлять инспекции на местах для проверки соблюдения двустороннего моратория. Американское руководство пока молчало. Оно не молчало по другому поводу — докладывая конгрессу о том, что 1986 год стал годом максимальных военных усилий Соединенных Штатов.

В то время, когда Горбачев, выполняя просьбу Вашингтона, сворачивал помощь всем, кто так или иначе противодействовал в этом мире американцам (или просто действовал без ясно выраженной на то воли Вашингтона), администрация Рейгана упорно искала места нанесения удара по Советскому Союзу — и в Европе, и в Азии.

Американские стратеги задумались над Афганистаном. Здесь они начали громогласно называть людей типа Усамы бен Ладена «борцами за свободу». Немного пройдет времени, прежде чем эти «борцы за свободу» введут Америку в шок, равный Пирл-Харбору. Но в 1985 году Америка еще не определяла бен Ладена так, как будущий госсекретарь Мадлен Олбрайт: «Кобра, бросившаяся на своих хозяев»..

В тот первый год прихода к власти Горбачеву казалось, что Советский Союз наконец начинает побеждать в отсталой горной стране. Моджахеды отступали, об их последних победах уже начали забывать. Афганцы явно устали от войны, новая советская политика «купить их», кажется, действовала. Советская армия ослабила операции на горных дорогах и укрепила свою мощь в воздухе, делая упор на боевые вертолеты. Государственный секретарь Шульц полагал, что «окно американских возможностей в Афганистане закрывается» и следует спешить оказать давление на русских.

Следующие двенадцать месяцев были определены как решающие: или советские вертолеты дадут Москве контроль над афганским небом, или противники СССР найдут противоядие. Пока вертолеты не знали преград, они диктовали свою волю с небес. Использованные моджахедами британские зенитные «Блоупайпс» и швейцарские «Эрликон» помогли восставшим афганцам сбить несколько советских вертолетов, но ситуация в целом продолжала меняться в советскую пользу. Одним из решающих было мнение Мортона Абрамовича, директора отдела разведки государственного департамента: «Я полагаю, что существующее давление на Советы недостаточно. Мы должны ввести в дело американский «Стингер» — посылаемый руками ракетный комплекс, наиболее эффективный против вертолетов и самолетов, летящих на малой высоте».

Столкнулись интересы Центрального разведывательного управления (которое, собственно, вело войну с той стороны) и министерства обороны, контролировавшего «Стингеры». Пентагон боялся попадания этих ракетных комплексов в советские руки — особая технология, уникальные военно-технические решения, способные нанести страшный удар по американским целям, если попадут в руки антиамериканских сил. А государственный департамент боялся еще и отчуждения Советского Союза, если тот узнает о новой поддержке американцами моджахедов. Сладко улыбавшиеся Горбачеву, американские дипломаты боялись обнаружения своего лицемерия. Однако победили ястребы, которых было немало вокруг Рейгана — Шульца — Чейни: «Мы поможем борцам за свободу в Афганистане стать максимально эффективными. Несмотря на все препятствия, мы передадим им «Стингеры… Следовало поддержать идею Мортона Абрамовича до логического конца»79. Глава ЦРУ Билл Кейси оказал всю возможную поддержку. «Стингеры» стали играть огромную роль в борьбе за контроль над Афганистаном.

Горбачев должен был знать об этом. Именно он теперь посылал советских воинов в далекую горную страну, и именно он пожимал руки тем, кто начал изгонять советские вертолеты с афганских небес. Дальняя авиация не была точной; вертолеты же теперь становились целью эффективных «Стингеров». Одним из первых его взял в руки Усама бен Ладен. И могилы советских летчиков стали оборотной стороной горбачевской дипломатии.

Не менее активны были антисоветские действия политики Рейгана в Восточной Европе. Любые трещины в отношениях между социалистическими странами брались государственным секретарем Шульцем на вооружение. В декабре 1985 г. он «прощупал» потенциал отхода от СССР Румынии, а затем Венгрии, где «давление социализма начало ослабевать». Любезничавший с Шульцем Янош Кадар не знал тогда о записях государственного секретаря: «Кадар безнадежно измаран подавлением венгерского восстания 1956 года… Венгрия нуждается в новом поколении лидеров. Кадар хотел посетить Соединенные Штаты, но мы согласны были лишь с увеличением числа венгров, выезжающих в США. Я обсуждал нашу политику в отношении Восточной Европы с коллегами и решил отныне оказывать более твердый нажим с целью изменить курс этих стран»80. Шульц назвал свой курс здесь «политикой эрозии. Мы хотели сделать невозможным для Советского Союза получать нечто полезное из Восточной Европы».

На фоне женевских любезностей это было лицемерием большого калибра. Тот же Шульц никогда не упускал возможности укорить Горбачева и его команду — в случае поддержки Советским Союзом любого из недружественных Америке режимов и стран. Такую манеру ведения дел трудно назвать даже «двойным стандартом», американцы подрывали зону влияния СССР без зазрения совести — как дело своей чести. Джентльменов в данном случае найти было трудно. Но почему молчал Горбачев? Ведь его молчание оборачивалось чистокровным поражением его страны и гибелью ее граждан.

«Разведывательное сообщество» Соединенных Штатов было в отношении анализа и оценки Кремля далеко не на высоте. Государственный секретарь Джордж Шульц пытался выяснить оценку Лэнгли в отношении борьбы внутрикремлевских фракций. Расширенное заседание с оценкой такого рода состоялось в госдепартаменте 6 ноября 1985 г. Общим выводом стало следующее: в кремлевском руководстве борются две фракции. Сторонников ослабления ритма реформ возглавляет член Политбюро Егор Лигачев. За ускорение ритма реформирования выступает Борис Ельцин (первое о нем упоминание на таком американском уровне). Горбачев стремится сохранить позицию в центре, чтобы владеть господствующим положением.

Гейтс (ЦРУ) полагал, что в кремлевском руководстве не существует единства в вопросе об отношении к Западу. Нынешнее руководство выросло в эпоху жесткого противоборства с Западом. И оно копит силы для нового броска. Еще раз Гейтс «Горбачев не урезал средств на военные исследования и разработки, он шлет потоки оружия в районы региональных конфликтов».

Джордж Шульц выразил полное несогласие с оценкой Гейтса. Советы фактически признают, что «доктрина Брежнева» мертва. Советы намереваются покинуть Афганистан. Они стали значительно менее активными в других конфликтных районах. Нетрудно заметить изменения в ряде стран Организации Варшавского Договора. В восточном блоке назревает сдвиг огромной тектонической силы. Шульц отказывался признавать в качестве серьезных опасения ЦРУ, что Варшавский Договор готовится ко второму раунду «холодной войны». Американские дипломаты напомнили, что Горбачев дошел до того, что готов едва ли не извиниться за поруганную «пражскую весну» 1968 года.

Шульц имел основания делать свои радикальные выводы. В ноябре 1985 г. советские представители пошли на прежде неслыханное — попросили о помощи мирно выйти из Афганистана. Вернувшийся из Западной Европы американский дипломат Джон Уайтхед говорит о чувстве, что «они движутся навстречу нам». Шульц все более настойчиво характеризует Горбачева, как пытающегося «изменить свою систему». Следует помочь ему. Внутри советской системы ускорителем его распада будет Ельцин. Изнутри и извне Горбачев будет испытывать давление в сторону изменения советской системы в сторону, более приемлемую для США.