Большая зачистка
Шрифт:
Грязнов поинтересовался, на чем приехали сюда спецназовцы. Полковник сказал, что в микроавтобусе, который дожидается их на стоянке.
– А что, и директор тоже с вами?
– Зачем? У него «ауди» – «сотка», вон, рядом стоит…
Не промахнулся Грязнов. Правда, водитель малость поартачился, не желая без разрешения открывать машину, но начальник МУРа быстро убедил его не делать ошибок. На заднем сиденье в машине лежала черная папка. Из нее Грязнов извлек небольшой плоский магнитофон с находящейся внутри кассетой.
И с этой минуты вся дальнейшая следственная деятельность по данному делу приобрела стройные формы. Уединившись с Турецким в собственном «мерседесе», Грязнов включил магнитофон…
Запись была недлинной, точнее, только ее начало, зато какое!
– Вот это – Западинский, – указывал Турецкий на отдельные реплики. – А этих не знаю. Хотя…
– Судя по матерному смыслу и особым интонациям, – поправлял его Грязнов, – один из них – точно генерал. Второй же, думаю, и есть Борис Абушахмин, он же Формоза. Словарь бандитский: замочить, отдуплить…
– Да они все на таком языке говорят, – возражал Турецкий. Но больше из упрямства, прав, конечно, Славка. Но сейчас, пожалуй, даже и не это было главным. Требовалось узнать, каким образом сделана данная запись. И где ее продолжение? Версия ведь могла быть теперь и такой.
Предположим, эта троица развлекалась в застолье, гадая, каким образом избавиться от Матюшкина, который очень уж рьяно взялся за Игнатова. Сам Матюшкин не упустил возможности установить прослушку. Узнал, о ком и о чем речь, сошел с резьбы от ярости и… Вот он результат. Захотел арестовать мерзавца, а оказался сам жертвой киллера.
Грязнов подтвердил, что версия вполне подходящая. Нужно найти аппаратуру и продолжение записи. Турецкий тут же залез в свою папку и сказал удовлетворенно:
– Все на месте, Славка, пошли проверим. Но… в том кабинете больше о деле ни слова. Очень возможно, что запись продолжается. А я – балда, совсем забыл… – Он достал из папки подаренный Питом сканер и показал Грязнову. – Вот мы сейчас и определим, кто там «пишет»…
А ведь действительно писали! На это тотчас указал сигнал красной лампочки. Одновременно прерывисто запищал динамик. Ориентируясь на убыстряющийся писк, Турецкий обшарил штору и вскоре вытащил из плотной ткани крохотную булавочку. Протянул Грязнову, тот надел очки и внимательно рассмотрел. Кивнул, мол, слышал о таких.
– На обычные металлодетекторы и сканеры не реагирует. Керамика.
– Теперь посмотрим, откуда нас пишут, – сказал Турецкий и остановился напротив окна. – Иди сюда, Слава. Погляди, узнаешь?
– Серая? – спросил Грязнов. – Так это та самая «Волга»?!
– Похоже, она, родненькая. Номера только не вижу!
И немудрено, в оранжевом свете фонарей «двадцатьчетверка» была неприметной, а вот антеннка выдавала. И еще то обстоятельство, что машина все-таки казалась чужой в ряду блестящих «меринов», крутых джипов и моднючих «ауди». Плебей среди аристократов.
– Ах вы, засранцы! – забывшись, закричал Грязнев. – Щас мы вас уделаем! – Грязнов кинулся из кабинета в холл, где находились его оперативники.
А Турецкий, стоя у окна, держа в руке сканер, направленный рожками прямо на «Волгу», вдруг увидел, что красный сигнал у него погас, а машина, словно вспугнутая ворона, рванула с места и скрылась за углом здания. Все, удрали. И Славкины орлы теперь ее вряд ли догонят.
В одном деле наконец появилась ясность: «слухачи» наверняка из ведомства покойного Матюшкина. Ну что ж, на эти задницы есть в конце концов их служба собственной безопасности. Но это уже Костины проблемы.
Когда вернулся расстроенный неудачей Грязнов, Александр Борисович был спокоен и даже ироничен. Ну неудача. Зато полная ясность. В конце концов важно то, что существует полная запись, и совсем нет убежденности в том, что нельзя стать ее обладателем.
– Я чего думаю, Славка, – не обращая внимания на нервно вышагивающего Грязнова, сказал Турецкий, – мы с тобой тут свою миссию выполнили. Сейчас приедет кто-то из руководства ФАПСИ, им надо будет отдать копию нашей записи, а заодно и генерала. Пусть сами решают, что с ним делать, это не наша с тобой епархия. Поскольку сейчас, с ходу, предъявить ему мы ничего не можем. А сюда надо срочно подключить… ну, ты знаешь кого…
– Я тоже считаю, что нам местная публика ничего не скажет. А вот у Крота получится. Тогда я поехал, а ты дожидайся. Чего-то наши молодые кадры помалкивают. Как у них там?…
Молодые «быки» явно были не в себе. Причина их нервного поведения скоро прояснилась. У обоих парней – один-то был не московский, прописку имел временную и снимал квартиру у алкаша-пенсионера, а второй, татарин, напротив, жил в большой семье в районе метро «Автозаводская», – так вот, постоянной работы у них не было. Оба уверяли, что не покладая рук трудятся на Москворецком рынке, у азеров, переносят и охраняют товар, тем и зарабатывают на хлеб свой насущный. И дома у них, что у одного – в практически пустой комнате с раскладушкой по-спартански, столом и табуретом, что у второго – в четырехкомнатной квартире, забитой старой мебелью и кишащей детворой, ничего противозаконного не нашли. Ни оружия, ни наркоты, на что, особенно во втором случае, все-таки рассчитывали. Так вот, в первом случае парень испугался всерьез, что его выкинут из Москвы и придется жить нелегально, как большинству бомжей, а у него, видать, уже имелись планы по поводу хозяина-алкаша. И все это видел заместитель Грязнова подполковник Евгений Злотников: на роже ведь у молодого бандита перспектива написана. Но зацепки нет, а вот с дедом надо будет провести разъяснительную работу.
Ничего не найдя у него, подполковник принял самостоятельное решение отпустить его. Но напоследок сказал, что теперь с него глаз не спустит, чтоб знал и боялся пойти на крайность.
Со вторым оказалось проще. Семья была, по всему видно, простая и работящая. И папаша, старый кадр с ЗИЛа, Ахмет Газитулин, увидев милицейскую команду, заявившуюся с обыском, тут же пообещал, если чего преступное обнаружат в доме, самолично спустить шкуру с сукиного сына. К счастью для оболтуса, там тоже ничего криминального не обнаружили. И за дальнейшую судьбу его можно было не сильно волноваться.
А вот у Жилы и Зуба, как они числились в картотеке МУРа, то есть у Жилина с Горевым, было обнаружено и оружие, и травка. Последняя – в количестве, достаточном для того, чтобы отравить население маленького поселка. Зуб, обладатель сего богатства, тут же заявил, что требует адвоката, говорить отказывается, а наркоту ему только что подбросили приехавшие для обыска менты. Но ведь и замнач МУРа тоже был не дурак, не забыл про закон и первым делом ввел в квартиру Зуба соседей – в качестве понятых. А те давно имели на этого уголовника зуб. Может, отсюда и пошла его кликуха? Со ртом у него вроде все было в порядке, опять же и фамилия – Горев, а не какой-нибудь Зубов. Или Зубков. Зубатов там. Но теперь это было второстепенным. Составили протокол изъятия вещдоков, чем и решили дальнейшую судьбу Зуба.
А вот оружие, найденное у Жилы, представляло самый живой интерес для экспертов-криминалистов. Был это такой же, как найденный возле убитого на Кутузовском матвеевского бандита, «тэтэшник» китайского производства со спиленным номером. Ну просто брат-двойняшка!
В отличие от «нервного» Зуба, похоже уже прикинувшего свой очередной срок, Жила волнения не проявлял, хотя отвечать, откуда оружие, также отказался. Как и признавать его своим. Ну, естественно, недруги подбросили. Ничего, криминалистическая экспертиза разберется, недолго ждать. Жила казался индифферентным, но скулы его были напряжены, а прикрытые глаза беспокойно взблескивали.