Больше, чем человек
Шрифт:
– Отдохну, пока рассматривают заявку на конверсию моего груза в топливный эквивалент. Посмотрю на достопримечательности. Здесь ведь есть хоть какие-то?
Капитан поднял бровь.
– Ровно одна и вы находитесь как раз внутри неё. Вам известны правила поведения?
– Вряд ли они строже, чем на борту корабля.
Взгляд Локмана потяжелел.
– Напоминаю, что здесь не территория Союза. Запрещены агрессивная агитация, конфликтное поведение, неправомерная и опасная эксплуатация систем базы. Бытовые услуги оплачиваются через систему «Пазл-бокс», включая услуги по регенерации атмосферы.
– И воздух «Остии» нам сух и небесплатен… А та вода, которую я… гм… оставлю здесь на переработку, в счёт платежей годится?
– Нет. Церера богата водой.
– И всё равно дерёт за неё деньги. Узнаю прекрасный мир наживы.
– Вы гость и вы не терпите бедствие, – терпеливо объяснил Локман. – Это обычная практика, жаловаться на которую…
– Знаю-знаю. Не беспокойтесь, «Галар» платёжеспособен.
– Кстати о «Галаре». Почему вы – единственный член экипажа? Если не ошибаюсь, на кораблях этого типа обычно бывает пять или шесть человек в команде?
«А ты и в самом деле не знаешь? Значит, оставайся в неведении.»
– У нас нехватка опытных космонавтов. Когда от рейса не ожидается особых сложностей, его обслуживает минимально возможное число людей.
«Почти правда. Хотя хороший джинн может и раскусить.»
– Да и вас, судя по личной карте, опытным не назовёшь… Первый самостоятельный полёт, а за пределы лунной орбиты – вообще первый…
– Так и есть. Вас беспокоит состояние союзного флота?
– Обычное любопытство. Что ж, полагаю, у меня нет никаких причин и далее вас задерживать. Желаю приятно провести время на «Остии».
– Спасибо. Я постараюсь.
Алекс встал, но дверь кабинета открылась раньше, чем он успел сделать хотя бы шаг. На пороге стояли два… судя по всему, человека, однако определить их пол с первого взгляда оказалось не так-то просто. Стройные фигурки, упакованные в одинаковые комбинезоны – конечно же, снежно-белые – казалось, принадлежали подросткам. Бледные, как у всех космитов, лица – эльфоподобны до андрогинности. Мало того, ещё и похожи друг на друга, словно две кибер-куклы одной модели. Короткие волосы подстрижены идентичным образом, не оставляя пространства для индивидуальных отличий.
Оба приветливо улыбались.
«Как два чёртовых манекена из рекламы пожизненного контракта.»
У Александра непроизвольно скривились губы, и он попытался выправить ситуацию. Получилось паршиво.
– Не спешите вы так, – Локман тоже поднялся навстречу вошедшим. – На первое время вас будут сопровождать гиды. Это совершенно бесплатно, а вам не придётся приставать с расспросами к персоналу или полагаться на гостевые функции джинна. Это Эрик и Эльза, стажёры и участники программы независимого взросления. Помощь гостям базы – один из аспектов их практики, так что вам повезло, что они…
– Привет! – радостно протараторил кто-то из «Эрика и Эльзы», бесцеремонно перебив капитана. – Мы вам тут всё покажем!
– Можете на нас рассчитывать, – сказал другой. – Будем рады помочь.
– Я бы предпочёл не принимать участия… – начал было Алекс, но наткнулся на пристальный, почти издевательский взгляд Локмана и передумал.
«Никогда не думай о функционерах Единого правительства, как о людях», – напомнил он себе старое наставление. – «Потому что они тоже о тебе так не думают.»
***
«Остия» встречала гостей прохладой воздуха и бесконечностью коридоров. Что такое местные шестнадцать градусов после двадцати двух на борту «Галара»? Новая климатическая зона, не меньше. Жалкие шесть градусов разницы – а память уже вытаскивает воспоминания о зимних ветрах, уже заботливо активирует заброшенные нейронные цепи, чтобы человек испытал вереницу бесполезных теперь эмоций.
Немногочисленные прохожие носили плотные, мягкие комбинезоны, часто – с капюшонами и другими головными уборами. После пустых и тесных отсеков корабля, этих вечно задраенных темниц, где взгляд жаждет перспективы, но неизменно упирается в стены, база на «Церере» казалась гигантским городом. С населением свыше пяти тысяч человек она таким и была – соперничать с «Остией» могли только крупные центры Луны и Марса. Вид плавно изгибающихся, широких тоннелей, которые невозможно обозреть целиком, жутковатая глубина транспортных шахт с их минималистичными «лифтами», эхо, гуляющее по белому подземелью – всё казалось таким свежим и непривычным, что даже куклы-близнецы не раздражали уже так сильно.
Бледное золото стриженых волос бросалось в глаза всякий раз, как Александр опускал взгляд. Оба были ниже его на голову: хрупкие, но подвижные, и Алекс гнал от себя мысль о том, затрещат ли косточки их ладоней, если взять и надавить посильнее. Он уже устал от чужой болтовни, но волей-неволей впитал некоторую информацию и теперь пытался вычленить хоть что-то полезное.
Да, близнецы: гетерозиготные, просто с детства очень похожи. Да, разнополые: это несколько примирило Алекса с их существованием, поскольку в своей способности выдержать общество мутанта-гермафродита или бесполого ангела он обоснованно сомневался. Увы, атлантисты из Трансконтинентального альянса – но этому и удивляться не приходилось.
Потом они начали задавать вопросы.
Разговоры с незнакомыми людьми никогда не казались ему простой задачей, а разговоры с инодоктринальными персонами, настоящими еретиками, и вовсе были тягостным испытанием. По счастью, близнецы оказались не худшими представителями трансконтиненталов – по крайней мере, их можно было признать людьми, вдобавок, не так уж сильно укоренёнными в идеологических ересях Альянса – но культура демонстративного, неестественного дружелюбия вызывала нервную дрожь.
– Нет, понятия не имею, – отмахнулся Алекс от вопроса о популярных ролсингерах 7 Союза. – Меня не интересуют чужие вкусы.
– А вы путешественник? – поинтересовался Эрик, который, после некоторой практики, оказался вполне отличим от Эльзы – по крайней мере, когда говорил. Чуть более угловатое лицо, чуть более широкие плечи – мелкие детали стали заметны уже через несколько минут, постепенно превращая одинаковых кукол в двух… очень похожих кукол, как определил сам для себя Александр.
7
Ролсингеры – одно из обиходных наименований артистов виртуальной сцены, совмещающих исполнение песен, демонстрацию коротких историй и визуализацию определённых сценических персонажей. Режиссёр, актёр, певец и косплеер в одном лице. В отличие от классических сюжетных музыкальных клипов, в выступлениях ролсингеров первична именно история. Декорации выступлений обычно создаются при помощи джиннов. Наиболее ценятся живые импровизированные выступления, транслирующиеся в прямом эфире – в этом случае исполнитель и джинн должны работать синхронно и подстраиваться к действиям друг друга.
– Нет.
– Но вы же один на целом корабле, да?
– И как одно связано с другим?
Резковатые ответы близнецов не смущали: они, похоже, вообще не обращали внимание на тон и на форму фраз.
– Раз нет команды – значит, частный полёт, – объяснил юноша. – Иначе на свободные места кого-нибудь бы точно нашли. Желающих всегда больше, чем человеко-мест.
– Вот как.
Назойливый атлантист, конечно, был в чём-то прав. Отправлять пустующий корабль – слишком большая роскошь, чтобы её мог позволить себе кто-нибудь, кроме богатых паразитов. Эту дыру в легенде «Галара» наверняка видел и Локман, так что за словами стоило следить – тем более тщательно, что каждое из них окажется и на экране у безопасника, и в аналитических дебрях местного джинна.