Чтение онлайн

ЖАНРЫ

Больше чем люди (More Than Human)

Старджон Теодор

Шрифт:

— Я должен давать что-то взамен того, что взял?

— Люди поступают так.

Он снова заинтересованно хмыкнул.

— А чего ты хочешь от меня? У меня ничего нет. Я отодвинулась от пего. Я чувствовала… не знаю, что я чувствовала. Немного погодя я сказала:

— Не знаю.

Он пожал плечами и отвернулся. Я едва не прыгнула на него, потащила назад.

— Я хочу, чтобы ты…

— Ну, черт побери, что?

Я не могла смотреть на него, говорила с трудом.

— Не знаю. Есть что-то, но не знаю, что именно. Что-то такое… даже если бы знала, не могла бы сказать. — Он покачал головой, и я снова взяла его за руку. — Ты читаешь книги во мне. Не можешь прочесть… меня?

— Я никогда не пытался. — Он зажал мне лицо и придвинулся. — Вот.

Взгляд его проник в меня, как необычный зонд, и я закричала. Попыталась вырваться. Я не хочу этого, уверена, что не хочу. Я отчаянно вырывалась. Думаю, он оторвал меня от земли своими большими руками. Держал, пока не закончил, потом выпустил. Я, всхлипывая, жалась к земле. Он сел рядом. Не пытался притронуться ко мне. Не пытался уйти. Наконец я успокоилась и ждала.

Он сказал:

— Больше так не буду.

Я села, подоткнула под себя юбку и легла щекой на поднятое колено, чтобы видеть его лицо.

— Что произошло? Он выругался.

— У тебя внутри все перемешалось. Тебе тридцать три года. Зачем ты так живешь?

— Я живу очень удобно, — раздраженно ответила я.

— Да, — сказал он. — Десять лет в одиночестве, только служанка. Больше никого.

— Мужчины животные, а женщины…

— Ты на самом деле ненавидишь женщин. Они знают что-то такое, чего ты не знаешь.

— И не хочу знать. Я и так счастлива.

— Еще бы. Дьявольски счастлива!

Я ничего не ответила на это. Не выношу такую речь.

— Ты хочешь от меня две вещи. Ни одна не имеет смысла. — Он посмотрел на меня, и впервые на лице его я увидела чувство — глубокое удивление. — Ты хочешь все знать обо мне, откуда я пришел, как стал таким.

— Да, хочу. А что еще я хочу от тебя? Что знаешь ты и не знаю я?

— Я где-то родился и рос, как сорняк, — сказал он, не обращая на меня внимания. — Среди людей, которые не могли даже сдать меня в приют. Поэтому я готовился стать чем-то вроде деревенского дурачка. А потом ушел в лес.

— Почему?

Он подумал и наконец ответил:

— Наверно, потому, что образ жизни людей не имел для меня смысла. А в лесу я рос, как хотел.

— Как это? — спросила я, преодолевая огромное расстояние, которое постоянно то возрастало, то убывало между нами.

— Это то, что я и хотел узнать из твоих книг.

— Ты мне никогда не говорил. Он вторично сказал:

— Ты учишься, но не думаешь. Существует нечто… ну, личность. Сделана из отдельных частей, но это одна личность. У нее есть руки, ноги, рот, который может говорить, и у нее есть мозг-Это я, мозг этой личности. Не очень умный, но лучший из тех, что я знаю.

— Ты сошел с ума.

— Нет, — ответил он, не обижаясь и совершенно уверенно. — У меня уже есть части, подобные рукам. Я могу переместить их куда угодно, и они делают все, что я хочу, хотя они еще слишком молоды, чтобы принести много добра. Есть часть, которая говорит. Говорит очень хорошо.

— Не думаю, чтобы ты хорошо говорил, — сказала я. Не выношу не правильный английский. Он удивился.

— Я говорю не о себе! Она там, с остальными.

— Она?

— Та, что говорит. Теперь мне нужна часть, которая думает, которая может взять все что угодно, сложить одно с другим и получить верный ответ. И когда все части будут вместе и привыкнут действовать сообща, я буду тем новым типом существа, о котором говорил тебе. Понятно? Только… хотел бы я, чтобы у него была голова получше.

У меня самой голова закружилась.

— Что заставляет тебя это делать? Он серьезно обдумал вопрос.

— А что заставляет тебя выращивать волосы под мышками? — спросил он. Такие вещи не планируют. Они просто происходят.

— А что… что происходит, когда ты смотришь мне в глаза?

— Тебе нужно название? У меня его нет. Не знаю. Знаю, что могу любого заставить делать, что мне нужно. Ну, например, заставить тебя забыть обо мне.

Я сдавленно ответила:

— Я не хочу забывать о тебе.

— Забудешь. — Не знаю, что он хотел этим сказать: что заставит меня забыть или я сама этого захочу. — Ты меня ненавидишь, но потом, спустя много времени, будешь мне благодарна. Может, когда-нибудь сумеешь сделать что-то для меня. И так будешь благодарна, что обрадуешься такой возможности. Но ты забудешь, забудешь все, кроме какого-то… ну, чувства. И может, моего имени.

Не знаю, что заставило меня это сделать, но я жалобно спросила:

— И никто не узнает о тебе и обо мне?

— Никто не сможет узнать, — ответил он. — Если… не появится у существа новая голова, как я или лучше. — И он встал.

— О, подожди, подожди! — воскликнула я. Он не должен уходить, еще не должен. Этот высокий грязный человек-зверь чем-то околдовал меня. — Ты не дал мне другого…

— О, — сказал он. — Да, это.

Он сделал стремительное движение. Какое-то давление, натяжение… разрыв. С ужасной болью и торжеством, подавляющим боль, это было сделано.

* * *

Я вынырнул на двух разных уровнях. Мне одиннадцать лет, и я задыхаюсь от потрясения, от невероятной боли перемещения в другое эго. И:

Мне пятнадцать, я лежу на кушетке, а Стерн тянет:

* * *

…спокойно, расслабленно, твои ноги расслаблены, твой живот расслаблен, твой живот мягкий, шея у тебя такая же расслабленная, как живот, все в теле становится мягким, вялым…

Я сел и свесил ноги на пол.

— Все в порядке.

Стерн посмотрел на меня чуть раздраженно.

— Должно получиться, — сказал он, — но только если ты будешь помогать. Просто лежи…

— Получилось, — ответил я.

— Что?

— Все. От «а» до «я». — Я щелкнул пальцами. — Вот так.

Он пристально посмотрел на меня.

— О чем ты?

— Все было во мне, как вы и сказали. В библиотеке. Когда мне было одиннадцать. Когда она сказала «Бэби три года». Это высвободило что-то, что бурлило во мне три года, и все это вырвалось наружу И я получил страшный удар Просто ребенок, без предупреждения, без защиты. Это была такая., боль Я никогда такой не испытывал — Продолжай, — сказал Стерн.

— В сущности все. Не то, что во мне. То, что со мной было. Я словно побывал в ней. Узнал все, что произошло с ней за четыре месяца. Абсолютно все. Она знала Лоуна.

Поделиться с друзьями: