Чтение онлайн

Если бы она заговорила, если бы объяснила, все было бы в порядке, но она только продолжала смотреть на него.

— Ну, хорошо, — прохрипел он. — Я вспомнил одно, смогу вспомнить и остальное. Или могу вернуться туда и спросить снова. Ты мне не нужна.

Выражение ее лица не изменилось, но он, наблюдая за ней, вдруг понял, что она сохраняет невозмутимость с огромными усилиями.

Он мягко сказал:

— Ты мне была нужна. Я бы умер без тебя. Ты… — Он не нашел слов, чтобы описать, кем она была для него, перестал искать и продолжал:

— Просто для того, что я должен сделать, ты мне не нужна. Мне нужно кое-что узнать, но я должен это сделать сам.

Наконец она заговорила.

— Ты и так все сделал сам, Гип. Все. Я только поместила тебя туда, где ты мог это сделать. Я… я хочу продолжать.

— Не нужно, — заверил он ее. — Я теперь большой мальчик. Я прошел долгий путь, я воскрес. Мне осталось узнать немного.

— Очень много, — печально сказала она. Он решительно покачал головой.

— Говорю тебе, я знаю! Узнать о детях, об этой Алишии Кью, узнать адрес, куда они переселились — и все. Это и есть то, чего я коснулся кончиками пальцев… чем бы это ни было. Еще одно место и адрес детей — вот все, что мне нужно. Там будет он.

— Он?

— Ну, знаешь, тот, кого я ищу. Его зовут… — Гип вскочил. — Его зовут…

Он с силой ударил кулаком по ладони.

— Забыл, — прошептал он.

Поднес руку к затылку, сосредоточенно зажмурился. Потом расслабился.

— Все в порядке. Теперь я узнаю.

— Сядь, — сказала Джейни. — Давай, Гип. Сядь и выслушай меня.

Он неохотно послушался, негодующе посмотрел на нее. Его голова полна почти понятых картин и фраз. Подумал:

«Неужели она не может оставить меня одного? Дать немного подумать?». Но потому что… потому что она Джейни, он ждал.

— Ты прав, ты можешь это сделать, — сказала она. Говорила она медленно и очень осторожно. — Можешь завтра пойти к этому дому, если захочешь, узнать адрес и отыскать то, что ищешь. И все это будет обозначать для тебя абсолютно — ничего. Гип, я знаю это!

Он смотрел на нее.

— Поверь мне, Гип, поверь мне! Он пробежал по комнате, схватил Джейни за руки, поставил на ноги, посмотрел ей в лицо.

— Ты знаешь! — закричал он. — Ты все знаешь! Знаешь все, верно? Тебе все известно! Я схожу с ума, пытаясь узнать, а ты сидишь и смотришь, как я корчусь!

— Гип! Гип, мои руки…

Он еще сильнее сжал их, потряс Джейни.

— Ты знаешь? Все знаешь обо мне?

— Отпусти. Пожалуйста, отпусти. О, Гип, ты не понимаешь, что делаешь!

Он швырнул ее на кровать. Она подобрала ноги, повернулась набок, приподнялась на локте и сквозь слезы, невероятные слезы, слезы, которые не могут принадлежать той Джейни, которую он знает, посмотрела на него. Потерла больное место, расправила руку.

— Ты не понимаешь, что ты… — Она подавилась. Потом стихла, тяжело дыша, посылала сквозь эти невозможные слезы какое-то невероятное, искаженное сообщение, которое он не мог понять.

Он медленно склонился к ней.

— Ах, Джейни, Джейни.

Губы ее дернулись. Вряд ли это можно было принять за улыбку, хотя она хотела улыбнуться.

— Все в порядке, — выдохнула она.

Джейни опустила голову на подушку и закрыла глаза. Гип сел на пол, скрестив ноги, положил руки на кровать и опустил на них подбородок.

Она с закрытыми глазами сказала:

— Я понимаю, Гип, понимаю. Я хочу помочь, хочу продолжать помогать.

— Нет, — ответил он, не горько, но из глубин чувства, похожего на горе.

Он понял — может, по ее дыханию, — что снова вызвал ее слезы. И сказал:

— Ты знаешь обо мне. Ты знаешь все, что я ищу. — Прозвучало как обвинение, и он сразу об этом пожалел. Он хотел только выразить свою мысль. Но не нашел другого способа. — Правда?

Она, не открывая глаз, кивнула.

— Ну, тогда…

Он тяжело встал и вернулся в кресло. «Когда ей что-то от меня нужно, — зло подумал он, — она просто сидит и ждет». Сев, он посмотрел на нее. Джейни не шевелилась. Он сделал сознательное усилие и устранил горечь из мыслей, оставил только удовлетворенность. И ждал.

Она вздохнула и села. При виде ее растрепанных волос и покрасневших щек он ощутил порыв нежности. Но сурово подавил его.

Джейни сказала:

— Тебе придется поверить мне на слово. Ты должен доверять мне, Гип.

Он медленно покачал головой. Она опустила глаза, свели руки. Подняла одну, поднесла запястье к глазу. И сказала:

— Этот кусок трубы.

Труба лежала на полу, где он ее оставил. Гип подобрал ее.

— При чем тут она?

— Когда ты впервые вспомнил, что она была у тебя раньше… вспомнил, что она твоя? Он задумался.

— В доме. Когда я пошел к дому, чтобы спросить.

— Нет, — сказала она. — Я не об этом. После твоей болезни.

— О! — Он на мгновение зажмурился, вспоминая. — Витрина. Когда я вспомнил, что разбил витрину. Я вспомнил это и тогда… о! — неожиданно оборвал он себя. — Ты вложила ее мне в руку.

— Верно. И восемь дней продолжала вкладывать. Однажды положила тебе в ботинок. Потом на тарелку. В миску для супа. Однажды вставила в нее твою зубную щетку. Каждый день, по несколько раз в день… в течение восьми дней, Гип!

— Я не..

— Ты не понимаешь! О, я тебя не виню.

— Я не это хотел сказать. Я хотел сказать: я тебе не верю.

Наконец она посмотрела на него; и тут он понял, как редко он оставался без ее взгляда на своем лице.

— Правда, — напряженно сказала она. — Правда, Гип. Так нужно было.

Он неохотно кивнул.

— Ну, ладно. Так нужно было. Но какое это имеет отношение…

— Подожди, — попросила она. — Ты поймешь… Каждый раз, прикасаясь к трубе, ты отказывался признавать ее существование. Ты выпускал ее из руки и не смотрел, как она падает на пол. Наступал на нее босой ногой и даже не чувствовал. Однажды она оказалась в твоей еде, Гип; ты подобрал ее вилкой, как фасоль, положил конец в рот, потом выплюнул; ты даже не понял, что она у тебя в тарелке.

— Бл… — начал он с усилием и закончил:

— блок. Так называл это Бромфилд. — Кто школ Бромфилд? Но тут же забыл об этом. Заговорила Джейни.

— Верно. Теперь слушай внимательно. Когда наступает время исчезнуть блоку, он исчезает. И вот ты стоял с куском трубы в руке и знал, что он реален. Но до того, как ты сам это осознал, я ничем не могла тебе помочь.

Он подумал.

— Ну… и как же это случилось?

— Ты вернулся.

— К магазину, к разбитой витрине?

— Да, — ответила она и сразу продолжила: