Чтение онлайн

— Отлично! Молодец, девчонка!

На Стюарта взвалили малоприятную задачу: сообщить женским командам, что их матч после этого периода не будет продолжен. Они вышли на поле с часовым опозданием, а теперь игроки из Нью-Джерси уже заждались своей очереди. Когда Хелен направила пони к стойлам, он срезал угол поля и пошел рядом, предчувствуя ее гневную реакцию на известие. Разгоряченная игрой, она была прекрасна — на щеках румянец, глаза триумфально сияют, дыхание учащено. И он не решился выложить ей все сразу.

— Хорошо сыграно — я о последнем сейве.

— Спасибо. Я чуть не сломала руку. Как тебе моя игра в целом?

— Ты была лучше всех.

— Знаю.

Он подождал, когда она слезет с пони и передаст его конюху.

— Хелен, похоже, я нашел работу.

— И какую же?

— Только не отвергай идею с ходу. Гас Майерс предложил мне заведовать его конюшней. Восемь тысяч в год.

Хелен несколько секунд обдумывала эту новость.

— Жалованье вполне приличное. И потом, ты сможешь брать его лучших пони для игры.

— А главное, нам нужны эти деньги. Если соглашусь, мои доходы сравняются с твоими и жить станет куда легче.

— Доходы сравняются… — повторила Хелен, почти сожалея о том, что он уже не будет нуждаться в ее помощи. — Не удивлюсь, если окажется, что у Гаса Майерса есть на тебя еще кое-какие планы. Он хочет пролезть в высшее общество?

— Думаю, не без этого, — согласился Стюарт, — и если я смогу ему помочь, почему бы и нет? Кстати, он пригласил меня в гости сегодня вечером, ужин без дам.

— Что ж, иди, — молвила Хелен рассеянно.

Стюарт проследил за ее взглядом и увидел кургузый двухместный автомобиль, только что припарковавшийся у канатов на краю поля.

— Вот и твой старый друг Тедди, — сухо заметил он. — Точнее сказать, твой новый друг Тедди. В нем неожиданно проснулся интерес к конному спорту. Должно быть, он думает, что этим летом лошади не кусаются.

— Ты сегодня явно не в духе, — сказала Хелен. — Знаешь ведь прекрасно: одно твое слово — и я с ним никогда больше не увижусь. Для меня важнее всего на свете — быть рядом с тобой.

— Я это знаю, — вздохнул он. — Просто теперь я торгую лошадьми и больше не посещаю клубы, а это сказывается на манерах. И еще я знаю, что у Тедди сейчас много поклонниц, он становится знаменитостью, но, если он вздумает закрутить роман с тобой, клянусь, я разобью его чертов рояль о его голову… Ах да, вот еще что, — сменил он тему, заметив, что ньюджерсийцы уже выезжают на поле. — Этот период был для вас последним…

И он по возможности деликатно объяснил ей ситуацию, но все же оказался не готов к последовавшему взрыву ярости.

— Это против всех правил! Я подала заявку на игру еще три дня назад и была внесена в расписание!

— Но вы начали матч на час позже.

— А знаешь почему? Потому что твой приятель Джо Морган требовал, чтобы Силия непременно играла в дамском седле. Он три раза срывал с нее костюм, и ей удалось добраться сюда, только сбежав из дома через кухонное окно.

— Тут я не в силах тебе помочь.

— Почему же не в силах? Ты же когда-то был председателем этого клуба. О каком уважительном отношении к женщинам может идти речь, если их гонят с поля всякий раз, когда мужчинам захочется поиграть? Вам от нас нужно лишь одно: чтобы мы по вечерам у камина восхищались вашим прекрасным выступлением!

Все еще гневаясь и обвиняя Стюарта, она направилась через поле к машине Тедди. Тот шагнул ей навстречу и сразу же, без предисловий, заявил:

— Я дошел до той стадии, когда уже не могу ни есть, ни спать, постоянно думая о тебе. Интересно, какой будет следующая стадия?

Сейчас он вызывал в Хелен непривычное волнение — ничего подобного она в прежние времена не испытывала. Быть может, дело было в слухах о его донжуанских похождениях, отчего Тедди приобрел в ее глазах некий романтический ореол.

— Только не думай обо мне такой, какая я есть сейчас, — сказала она. — Мое лицо с каждым днем грубеет, а мои мышцы выпирают из вечернего платья, как будто я переодетый мужчина. Говоря мне комплименты, люди вместо слов «очаровательная» или «хорошенькая» все чаще говорят «статная». Кроме того, сейчас я в самом дурном настроении. Обидно, что женщин постоянно унижают и вытесняют отовсюду.

Стюарт в тот день играл крайне жестко. Уже через пять минут после начала матча он заметил, что машина Тедди исчезла со стоянки, и стал выплескивать свое раздражение в мощных дальних ударах, поражавших ворота соперников с самых неожиданных позиций. После игры он галопом, напрямую через поля, прискакал домой, где его ждала записка, переданная через детскую няню:

Стюарт прошел в свою комнату на втором этаже, чтобы переодеться к званому ужину. До сей поры он не сталкивался с муками ревности и был беззащитен перед этой новой напастью, казалось медленно разъедавшей его внутренности. Хелен нередко ездила в театр или на танцы в сопровождении посторонних мужчин, но теперь было нечто другое. Он всегда относился к Тедди с легким презрением, какое многие атлеты испытывают к художникам, но события последних шести месяцев поколебали его самоуверенность. Впервые ему пришло в голову, что Хелен может всерьез увлечься кем-то другим.

За ужином у Гаса Майерса он пребывал в дурном расположении духа, которое отнюдь не улучшилось оттого, что хозяин дома весьма развязным тоном обсуждал при всех подробности их делового соглашения. Как только все поднялись из-за стола, Стюарт отозвал Майерса в сторонку:

— Знаешь, по-моему, это была неудачная идея.

— В чем дело? — Майерс уставился на него с удивлением и тревогой. — Ты пошел на попятный? Но послушай, старина…

— Полагаю, надо отменить нашу договоренность.

— Но почему, можно тебя спросить? Кажется, я имею право это знать.

Стюарт помедлил с ответом.

— Хорошо, я скажу. Только что за столом ты говорил таким тоном, словно купил меня с потрохами, словно я мелкий клерк в твоем офисе. В нашем спортивном мире так не принято; здесь отношения более… более демократичные. Я давно знаком с присутствующими здесь людьми, и я знаю, что им твоя речь не понравилась точно так же, как мне.

— Вот оно что, — с расстановкой произнес мистер Майерс. — Теперь понимаю… — И вдруг хлопнул Стюарта по спине. — Именно таким вещам я хотел бы у тебя поучиться, это мне на пользу. Впредь обещаю не говорить о тебе так, будто ты мой… будто ты на меня работаешь. Идет?