Чтение онлайн

— Если человек в кругу своей семьи не научится правильному поведению, — говорил Рене, — позднее большой мир научит его этому посредством кнута — много молодых американцев сломались, не выдержав такой науки. Так ли важно мне сиюминутное «обожание» Ноэль? Я готовлю ее не себе в жены, а к самостоятельной жизни.

Несмотря на все усилия Рене, эксперимент не давал положительных результатов. И все чаще в его ход вмешивались обстоятельства личной жизни. Так, если бы он мог провести в лаборатории лишние полчаса в тот день, когда снаружи на предусмотрительном удалении его дожидалась Бекки, — или хотя бы имей он возможность открыто передать ей сообщение о своей задержке, — кран не остался бы отвернутым, обычная вода не добавилась бы к воде с уже измененным изотопным составом и всю работу не пришлось бы начинать заново. Работа, любовь, ребенок, — собственно, не так уж много он требовал от этой жизни; и он заранее обо всем позаботился, создав расписание с учетом всех могущих возникнуть неурядиц.

— Давайте заново обсудим ситуацию, — сказал он, устроив еще одно совещание со своими девочками. — У нас имеется система, воплощенная в этом расписании. А система всегда берет верх над случайностями.

— Не всегда, — возразила Бекки.

— Что значит это «не всегда», детка?

— Машины могут ломаться, как это на днях случилось с нашей, Рене. И тогда бесполезно стоять перед ними, зачитывая расписание.

— Верно, дорогая, — подхватил он. — Расписание предназначено для нас, а не для машин. И согласно этому расписанию, нам следует регулярно заправлять машину и проверять на станции двигатель.

— Что ж, мы постараемся справляться лучше, — пообещала Бекки, — так, Ноэль? Мы все: ты, я и машина.

— Ты все шутишь, но я говорю серьезно.

Она подошла к нему ближе.

— Я вовсе не шучу, милый. Я люблю тебя всем сердцем и готова делать все, что ты скажешь, — даже играть в теннис, хотя было бы лучше, если бы я перебралась сюда и поддерживала чистоту в доме.

— В моем доме? — Он удивленно огляделся по сторонам. — С какой стати? Здесь вполне чисто. Сестра Акилы приходит и делает уборку каждую пятницу.

Он припомнил этот разговор неделю спустя, воскресным вечером, когда в доме гостил его главный помощник, Чарльз Юм, вместе с супругой. Это были старые друзья, и Рене сразу же ощутил исходящее от них тепло дружеского участия.

— А где же малютка Ноэль? — первым делом спросили они.

Прошлым летом Ноэль прожила у них дома целую неделю.

Рене громко позвал Ноэль, обернувшись к лестнице на второй этаж, но не получил ответа.

— Наверно, гуляет по округе. — Он неопределенно махнул рукой. — Мы тут живем на деревенский лад.

— Это прекрасно, спору нет, — сказала Долорес Юм, — но не забывай, что детей иногда похищают.

Рене поспешил выбросить из головы эту тревожную мысль.

— Как ты себя чувствуешь, Рене? — спросила Долорес. — По словам Чарльза, ты слишком надрываешься на работе.

— Да нет же, дорогая! — запротестовал Чарльз. — Я ничего такого…

— Скоро и ты надорвешься. Я знаю Рене дольше, чем ты. Вы на пару целыми днями возитесь со своими колбами, а по вечерам у Рене забот полон рот с Ноэль.

И она пристально взглянула на Рене — неужели он себя как-то выдал или она просто хотела увидеть его реакцию на эти слова?

— Чарли сказал, что работа ваша продвигается туго, и мы подумали: может, взять Ноэль на недельку к нам, а ты пока отдохнешь?

Рене ответил быстро и раздраженно:

— Я не нуждаюсь в отдыхе и не могу оставить работу.

Это прозвучало грубо, притом что Рене высоко ценил своего помощника.

— Не в обиду — я знаю, что Чарльз может справиться с работой не хуже меня.

— Я не только о тебе забочусь, но и о малютке Ноэль. За детьми нужен глаз да глаз.

Чувствуя, как в нем нарастает гнев, Рене ограничился простым кивком.

— Если тебя такой вариант не устраивает, — продолжила Долорес, — почему бы тебе не нанять цветную девчонку, чтобы та присматривала за Ноэль после школы. Заодно помогла бы и с уборкой в доме. Может, французы и аккуратнее американцев, но с чистотой у них дела никак не лучше.

И она для проверки провела рукой по поверхности ближайшего шкафа.

— Боже мой! — секунду спустя прозвучал ее потрясенный крик.

На ладони остался густой черный слой из пыли, вековой сажи, смолы и глубоко въевшейся в дерево грязи.

— Какой кошмар! — вырвалось у Рене. Не далее как на прошлой неделе он в очередной раз отказался от предложения Бекки сделать уборку в доме. — Тысяча извинений. Сейчас я принесу…

— Ничего-ничего, так мне и надо, — сказала Долорес. — Я сама найду дорогу, не беспокойся. Этот дом я знаю вдоль и поперек.

Когда она удалилась, Чарльз Юм сказал:

— Похоже, мне стоит извиниться перед тобой за Долорес. Она женщина своенравная, как ты знаешь, но вот так бесцеремонно совать нос в чужие дела…

Он запнулся. В комнату стремительно вернулась его супруга, и мужчины тотчас поняли: что-то здесь не так. На лице ее застыла гримаса изумления и обиды, словно ей только что нанесли жестокое оскорбление.

— Зачем ты позволил мне подняться наверх? — обратилась она к Рене. — Меня не касается твоя личная жизнь, но будь на твоем место кто-нибудь другой, я бы решила, что это просто дурацкий розыгрыш.

В первый миг Рене остолбенел. Затем он начал догадываться, но не успел открыть рот, как Долорес заявила ледяным голосом:

— Разумеется, я подумала, что это Ноэль в ванной комнате, и потому спокойно туда вошла.

Рене не нашелся с ответом; он только издал протяжный громкий вздох, медленно поднес руки к глазам и покачал головой в такт размеренному тиканью часов. Затем, разом опустив руки, словно выбрасывал на стол свои карты, он попытался объясниться. Мол, девушка в ванной — это племянница соседа… но, еще не закончив свою фразу, он понял, что его усилия тщетны. Долорес была годом-двумя старше того военного поколения, которое уже ничему не удивлялось и принимало все вещи такими, какие они есть. Рене знал, что до своего замужества она была слегка влюблена в него, и не сомневался, что о случившемся очень скоро узнает весь университетский городок. Он знал это даже тогда, когда она притворилась, что верит его объяснению, и когда Чарльз перед их уходом понимающе заглянул в глаза Рене, молчаливо пообещав держать свою благоверную в узде.

— Ужас как неловко вышло, — чуть позже сокрушалась Бекки. — Нынче у Слокумов вода не текла совсем, а я запарилась и вспотела, вот и забежала быстренько обмыться. Видел бы ты лицо той женщины, когда она вошла в ванную! «Ох, это не Ноэль!» — сказала она. А что могла сказать я? По ее гримасе было видно, что она поняла все.

Наступил ноябрь, и кампус раз в неделю взрывался разноцветьем фиалок и хризантем, наполнялся запахом горячих хот-догов и мельканием футбольных эмблем, а окрестные дороги выглядели туннелями из желто-красной листвы над нескончаемыми потоками автомобилей. Обычно Рене не пропускал футбольные матчи, но только не в этом сезоне. Теперь все свое время и силы он отдавал драгоценной воде, которая не была водой в обычном смысле, — это была божественная, загадочная жидкость, быть может способная излечивать от бешенства носорогов или просто выращивать волосы на голом камне, — либо раболепно склонялся перед катализатором с обмоткой из платиновой проволоки ценой в пять тысяч долларов, по утрам встречавшим его тусклым мерцанием из своей кварцевой темницы.