Чтение онлайн

— Спасибо, — я кладу Марку ладонь на грудь. — Мне стоит позвонить отцу.

Он кивает, а я лезу в сумку за телефоном и набираю отца. Пока мы спускаемся, успеваю описать папе всю ситуацию и заверить, что завтра мы сможем спокойно навестить маму. С трудом, но все-таки отец соглашается сегодня остаться дома и отдохнуть. Я чувствую как давящая тяжесть постепенно исчезает с моей груди и выхожу на улицу вслед за Марком. Уже в метре от машины мне становится понятно, что что-то не так. А когда мы подходим ближе, я замираю с открытым ртом.

Все лобовое стекло Мерседеса залито красной краской. По кузову тянется такая же алая надпись “УБИЙЦА”. Все стекла забрызганы и издалека кажется, что машина заляпана кровью. Марк с невозмутимым лицом обходит по кругу Мерседес и лезет в карман джинс за телефоном. Я же в шоке продолжаю смотреть на изуродованный автомобиль.

— Алло, привет. Мне нужен эвакуатор. … Да, прямо сейчас. Адрес сейчас скину в Вотсап. … Хорошо.

Мужчина отключает телефон и подходит ко мне.

— Марк, это… — я обвожу руками машину не в силах подобрать слова.

— Это пиздец.

Я поднимаю взгляд на Михельсона и понимаю, что он в бешенстве. Ладони сжаты в кулаки, челюсти плотно стиснуты, из глаз, практически, сыпятся искры.

— Марк, — я трогаю его за руку. — Может тут есть камеры?

Михельсон не отвечает, и не шевелится, только желваки ходят ходуном на его лице. Я вздрагиваю, когда он резко поворачивается в мою сторону.

— Он решил уничтожить все, что я люблю. Планомерно, шаг за шагом, Семенов хочет отобрать все что мне дорого. Только вот хрен ему! Не на того напал.

Марк снова достает смартфон и отходит от меня на несколько шагов. Я наблюдаю как мужчина ходит из стороны в сторону и активно жестикулируя, что-то выговаривает в телефонную трубку. Я снова перевожу взгляд на Мерседес и на мгновение мне становится страшно. Семенов настроен решительно. Ослепленный местью он не видит ничего вокруг себя. Но вот только становится ли ему от этого легче? Что-то я сильно сомневаюсь. Только как его остановить, пока он и правда не разрушил жизнь Марка?

— Давай я вызову тебе такси? — подходит ко мне мужчина.

— А ты?

— А я дождусь эвакуатор, а потом буду беседовать с охранником и поднимать камеры. Это все, конечно, может показаться кому-то забавным, только вот мне не смешно.

— Может мне остаться с тобой? — я беру его руку в свою и чувствую, как он немного расслабляется.

— Не надо. Это все может затянуться, — он переплетает наши пальцы. — Я как освобожусь сразу приеду к тебе. Договорились?

Мне не хочется оставлять его одного, но от моего присутствия пользы не будет, поэтому я согласно киваю, и Марк вызывает мне такси. Спустя пять минут я сажусь в Ауди А5 и отъезжаю от больницы. Перед глазами всю дорогу стоит изуродованная машина, в пятнах, так сильно напоминающих брызги крови. Я пытаюсь поставить себя на место Семенова и никак не могу. Не представляю, что способна так ненавидеть кого-то, но что я могу знать о чувствах человека, который потерял ребенка. Только объект его ненависти совершенно не имеет к этой трагедии никакого отношения. И то, что депутат этого не понимает, вызывает искреннее недоумение.

Машина быстро довозит меня до дома, и я торопливо поднимаюсь в квартиру Кажется, у меня развивается паранойя и каждую секунду я ожидаю, что снова что-то произойдет. Когда я вставляю ключ в замок замечаю, как дрожат мои руки. Но дома меня ждет только радостный Марсик, для которого весь смысл жизни заключается во вкусной еде, сладком сне и веселых играх.

Чтобы хоть как-то проветрить голову, я переодеваюсь, цепляю к ошейнику поводок и выхожу с собакой в парк. Мы гуляем целый час, когда урчание в желудке напоминает о том, что я все еще не ела. Я подзываю пса, и он, нехотя, плетется ко мне. Пока я пристегиваю поводок, ко мне с разных сторон подходят двое мужчин. Я выпрямляюсь и поднимаю на них взгляд. Они выглядят как злодеи из Американских комедий и меня начинает разбирать непроизвольный смех. Но когда один из них делает шаг в мою сторону все веселье моментально испаряется.

— Простите, вы позволите пройти? — я пытаюсь придать голосу уверенность, но это выходит не очень хорошо.

— Агата Александровна, нам надо с вами поговорить.

— Вы вообще кто?

— Мы всего лишь передадим вам сообщение, — второй мужчина тоже подходит на шаг ко мне, и я рефлекторно пячусь назад.

— От кого? — Марсик дергает поводок и бешено крутится на месте, придавая всей этой ситуации комичности.

— Это неважно. Но вы должны знать, что вам следует держаться подальше от Марка Михельсона, если вы не хотите лишиться всего что вам дорого. Вам следует поискать новое место работы, и нового мужчину. Господин Михельсон скоро перестанет быть надежным спутником, а, наоборот, станет источником проблем. И если вы не хотите, чтобы эти проблемы были вашими, вам следует прислушаться к предупреждению.

— Что вы несете?

Бред, который они произносят отрезвляет меня. Я сокращаю дистанцию между нами и вскидываю голову.

— Передайте своему хозяину, что ему не удастся испортить нам жизнь. Ни я, ни Марк не пойдем у него на поводу. А если ему вздумается еще раз прислать ко мне своих цепных псов, то я очень быстро натравлю на него полицию за преследование и угрозы и даже его депутатский мандант не сможет ему помочь. А сейчас, с вашего позволения, я пойду домой.

Я протискиваюсь между мужчинами и, гордо вскинув голову, направляюсь к выходу из парка. Но в моей груди начинает подниматься паника. Они взялись за Марка очень крепко. Если даже добрались до меня. Все это похоже на плохой детектив из девяностых. Запугивание, преследование, порча машин и угрожающего вида бандиты, подстерегающие меня у дома. Только это не Бандитский Петербург, а наша жизнь, и мне становится не на шутку страшно.

Как только такси Агаты отъезжает, я иду к машине и рассматриваю ее со всех сторон. Краска ничем не пахнет и уже почти высохла. Я дотрагиваюсь до верхушки буквы «У» в этой отвратительной надписи — она слегка влажная, но на руках не остается. Я пытаюсь отковырнуть ее ногтем. Приклеилась намертво. Сомневаюсь, что ее вообще можно будет отмыть.

Я еле сдержал себя при Агате, чтобы не сломать что-нибудь в гневе. Не надо ей видеть такое, хватит и той моей пьяной выходки с билбордом у ресторана. Мудрое поведение Агаты, ее переживания за меня, за эту машину, как за свою, отрезвляют меня. Рядом с этой девушкой я становлюсь лучше, однозначно.

Только что теперь делать? Вызывать полицию глупо — такое поручили либо шпане, либо иммигрантам. С обеих категорий взятки гладки. В противостоянии с Семеновым мне это не поможет, он сто процентов чист. Его даже не позлишь этим, только рассмешишь своими жалкими потугами. Но прекратить все это нужно, и, чем быстрее, тем лучше. Кто знает как далеко этот депутатишка может зайти?

Есть у меня два номера телефона по которым можно позвонить.

Но я так не хочу.

Вот правду говорят, со всеми нужно расставаться по любви, в хороших теплых отношениях. Я же по молодости постоянно сжигал за собой мосты, не думая о последствиях. Как странно, что давние ошибки последнее время преследует меня. Может пора их исправлять?

Я беру в руки смартфон и открываю телефонную книгу. Набираю в поиске три буквы, выбираю контакт и уже заношу палец, чтобы позвонить, но в последний момент передумываю. Смахиваю телефонную книгу в сторону и блокирую смартфон.

Нет.

Сначала пойду посмотрю, что там камеры записали. Все равно эвакуатор еще не едет.

На стойке регистрации у милой женщины средних лет, я узнаю где охрана и есть ли у них вообще камеры. Камеры есть, охрана в своей каморке — начало неплохое.

— Привет, дед, — говорю я пожилому морщинистому охраннику с усами, который выглядывает из темной комнаты с мониторами. Он среднего роста, тощий и беззубый. Могли бы, конечно, и поприличней нанять.