Чтение онлайн

Когда мы предстали перед его взором, охранники, сопровождавшие нас, распластались на земле, выражая свои наиподданнейшие чувства, и ползали в пыли до тех пор, пока он не разрешил им встать. Забавно было смотреть на это со стороны. Но мне расхотелось смеяться, когда Растел предложил нам проделать то же самое.

— Пожалуй, нам лучше встать перед ним на колени, — прошептал он, — в этом нет ничего унизительного. Мы покажем, что не посягаем на его авторитет и намерения у нас самые мирные. Это язык жестов — не более того.

— Если мы хотим научить их смирению, то должны сами подать им пример, — согласилась с ним Кандида. — Встань на колени, Шерри, — добавила она тоном, не допускающим возражений.

Мы опустились на колени, но взбешенный нашей медлительностью вожак швырнул в нас огрызок морковки и попал Растелу в глаз.

— Ах ты, бабуин вонючий, — завопил Растел, немедленно забыв о смирении и благоразумии.

Вскочив на ноги, он погрозил обезьяне кулаком. И прежде чем мы успели что-то сообразить, зверюга пролетела над нами на трапеции и, схватив Растела за шиворот, стала качаться вместе с ним.

Вдруг вожак сделал резкое движение и вцепился зубами Растелу в ухо. Потом он отпустил строптивца, и тот упал рядом с нами. Из уха, надкушенного обезьяной, текла кровь.

Вожак перестал раскачиваться и, остановив трапецию, ловко спрыгнул на пол. Рыча и брызгая слюной, он приближался к нам. Я понял, что драки избежать уже не удастся. Увидел, что один из охранников слез с ходулей и они лежали на полу недалеко от нас. Схватил ходулю — молодые обезьяны всем скопом кинулись на меня — я отчаянно отбивался. Молотил толстым древком по головам и спинам, но продолжалось это недолго. Их было много, и это были крепкие молодые самцы. Они скрутили меня и уложили на грязный пол лицом вниз. Мне удалось немного приподнять голову. Обезьяна, сидевшая у меня на спине, между лопаток, сползла на поясницу, и я увидел, что вожак стоит от меня в двух шагах, но между ним и мной — Растел. Он озирался, ища оружие, — его пистолет у него давно уже конфисковали. Кровь из разодранного уха стекала ему на шею и плечо. Повернув голову немного вбок, я увидел, что Кандиду два старых самца тащат в темный угол, а самки скачут рядом и плюют моей невестке в лицо.

И вдруг Растел согнулся в низком поклоне, почти касаясь локтями пола и причмокивая губами, как обезьяна. Вожак сразу же успокоился и, сменив гнев на милость, ограничился затрещиной, которую Растел покорно вытерпел.

Конфликт был исчерпан. Старикам было приказано отпустить Кандиду, а обезьяны, удерживавшие меня, слезли с моей спины и ног. Вожак снова уселся на трапецию и стал раскачиваться у нас над головами. К нам он потерял всякий интерес. Наши конвоиры жестами показали, что мы не пленники больше. Мы могли располагать собой и идти куда нам вздумается. Мы вышли на воздух. Прошел дождь — он так же внезапно кончился, как и начался, — и дышалось легко.

Я хлопнул Растела по плечу, а потом поднял вверх большой палец правой руки.

— Вы отлично выкрутились, Растел. Как это вы сообразили, что вам нужно делать? Мне понравилось, как вы изображали обезьяну. Ну что ж, вы спасли нас всех от расправы.

— Это было отвратительное зрелище, — сказала Кандида. — Всему есть предел. Такое унижение… Так раболепствовать перед какой-то обезьяной…

Растел рассмеялся ей в лицо.

— А чем они хуже людей? Не понимаю, почему вы относитесь к ним с таким презрением. Да они превосходят нас во многих отношениях. Они не ведут таких жестоких войн, как люди.

Конечно, им случается убивать, но чем? — камнем или палкой — одного-двух животных… Они не знают, что такое атомная бомба или химическая война. В принципе это незлобливые существа, и с ними легко подружиться.

— Превосходят нас?! — задохнулась от негодования Кандида. — Эти дикари? Эти безбожники? Они не станут людьми до тех пор, пока не придут к Богу.

— У нас с вами будет еще время, чтобы обсудить эти проблемы, миссис Мичер, — холодно сказал Растел. — А сейчас нам предстоит небольшая прогулка.

Нас больше никто не остановил, и мы покинули городок. Правда, несколько молодых шалопаев проводили нас до околицы. Они бежали рядом, свистели и улюлюкали, но этим все и ограничилось. Меня уже не так тревожило наше будущее, а Растел, похоже, знал точно, что нас ждет в ближайшие часы. Он уверенно вел нас куда-то, а мы с Кандидой следовали за ним, не задавая никаких вопросов. У нас не было оснований не доверять ему — он только что выручил нас из беды.

Мы двигались в западном направлении. Я следил за тем, как меняется пейзаж, и сопоставлял его с родным эдинбургским. Дома все радовало глаз, а здесь… Угрюмое разнообразие, наводящее тоску… Холмы, обнажения скалистых пород… Дикий, пустынный край… Безлюдье… На всей земле нас только трое человек, объединенных общей целью… Хотя… Нас с Растелом сблизила общая беда, а цели… Цели у нас разные, и наши дорожки рано или поздно разойдутся… Случай с Марком Клаудом Гейлом многому научил меня. Вчерашний союзник завтра может стать твоим врагом. Я стал более подозрителен.

Интересно, куда нас все-таки ведет Растел? Он хорошо ориентируется на местности и, похоже, бывал здесь раньше. И странно, что вожак не отобрал у него ранец и вернул ему оружие. Растелу отдали конфискованный у него пистолет, и он вложил его в кобуру. Теперь у него есть оружие, а у меня нет. И если между нами возникнет ссора… Я надеялся, что до этого дело не дойдет.

Тропа иногда становилась совсем узкой, и мы шли гуськом. Впереди Растел, за ним Кандида, наступавшая ему на пятки. Его холодность и безразличие к вопросам веры подогревали ее. Она пыталась переубедить его.

— Все это гораздо хуже, чем я могла предположить. Нам придется нелегко, но это наш крест. Я очень рассчитываю на вашу помощь, мистер Растел. Вы ведь видный деятель Церкви на вашей планете, и вам не может быть безразлична судьба этих существ. Мы должны рассказать им о Боге.

— Вряд ли это пойдет им на пользу. Пусть живут, как жили, — вяло возразил он.

— Как вы можете так говорить, — горячилась она. — Это наш святой долг, никто, кроме нас, не сделает этого. Мы принесем им слово Божье, и свет христианства озарит этот мрачный мир.

Растел повернул к ней бесстрастное лицо.

— Обезьянам не нужен христианский Бог.

— Не нужен Бог?

— А зачем? Объясните мне.

— Но ведь Бог вложил в нас душу. Этим мы и отличаемся от животных. Господь создал этот мир и нас. Все от него.

— Бога придумал человек, и то, в каком мы живем мире, зависит от людей. Только от нас самих. Миром правят сила и страх.

— Человек придумал не Бога, а идолов. Язычники почитают их за богов.

— Начинается с идолов, а потом образ все усложняется и усложняется, миф захватывает воображение людей, и вот вам, пожалуйста, — Иегова, всемогущий Бог.

Мы спустились в ущелье, по дну которого протекала одна из красивейших рек Шотландии, и в этом месте с берега на берег переброшен замечательный Телфордский мост, на моей родине, разумеется, а не здесь. На этой реке была устроена простейшая переправа, что-то вроде парома. Натянут стальной трос, и на воду спущена широкая плоскодонная лодка. Вот так вот. Пусть примитивное, но творение рук человеческих. Растел приготовил нам сюрприз.

Кое-что мы увидели еще. На другом берегу. Забор из колючей проволоки.