Чтение онлайн

Эти слова генерала напомнили мне о нашем разговоре с доктором Баффингтоном, и я подумал о Бафф и о такси, которое явно запаздывало.

— Да, генерал, многие заглатывают эту наживку и, пусть неосознанно, начинают вторить коммунистам, — допив ром, согласился я.

— Совершенно верно. Одурманенные коммунистической пропагандой, они стараются перекричать других. Но этого не происходило бы, мистер Скотт, если бы они знали, что все эти пропагандистские кампании раскручиваются согласно инструкциям, тайно поступающим из Москвы. Наши коммунисты издают газеты и журналы, устраивают собрания, на которых вырабатывают тактику действий. Если бы наши газеты хотя бы раз в неделю печатали критические обзоры, разоблачая красных, или в открытую говорили на радио и телевидении о той опасности, которую несут с собой коммунисты, обманутых было бы гораздо меньше.

Я с интересом посмотрел на генерала. Он только что выдвинул совсем простую идею, как свести на нет все усилия коммунистов.

— Тогда каждый житель страны знал бы заранее, что предпримут тайные коммунисты. Как и что будут писать и говорить те, кто, скрывая свою принадлежность к компартии, ведет подрывную работу. Тогда они не смогли бы выдавать себя за добропорядочных граждан. В этих условиях им придется либо прекратить свою преступную деятельность, либо выдать себя с головой.

Слушая генерала, я поражался простоте и ясности его суждений.

— Генерал, — распрямив спину, сказал я, — осознаете ли вы, какую блестящую идею подаете? Боже, да вы попали в самую точку! Да это тактика Микки Мэнтла, который всегда наперед знал, что предпринимать...

— Микки Мэнтла? — удивленно переспросил он.

— Извините, генерал, что провел аналогию с баскетболом, но ваша мысль мне понятна, и я считаю вашу идею очень удачной. Коммунисты еженедельно, даже ежедневно ведут свою пропаганду, обрушивая на нас потоки лживой информации. Но если мы будем заранее знать, что они скажут завтра, то...

— Не стоит так обольщаться, мистер Скотт, — поводив перед собой ладонью, прервал меня генерал и улыбнулся. — Честно говоря, если моя идея осуществится, то коммунистическому подполью будет нанесен сильнейший удар. Но, к сожалению, вот уже сколько лет все мои призывы — не что иное, как глас вопиющего в пустыне. Я неоднократно встречался с нашими издателями газет, руководством радио и телевидения. Говорил им: «Дайте нам, гражданам страны, больше информации о коммунистах. Раскрывайте их замыслы на страницах своих газет, говорите о них на радио и телевидении прежде, чем эти замыслы начнут претворяться в жизнь. Тогда мы легко сможем понять их планы и противостоять им». — Генерал сделал паузу. — Можете представить, что из это вышло?

Я пожал плечами.

— Si, правильно. Ровным счетом ничего. А как у вас в Соединенных Штатах, мистер Скотт, обстоят дела с коммунистами? По-другому?

Вспомнив, что, кроме аналитических материалов Луиса Баденза, еженедельно публикуемых в бруклинском издании «Католик таблет», никаких других статей, в которых бы со знанием дела говорилось о коммунистах и их далеко идущих планах, мне не попадалось, я печально помотал головой и тихо произнес:

— Нет. Разницы никакой.

— Но придет и наше время, мистер Скотт. Пока я жив, я буду продолжать борьбу с коммунистами, — решительно сказал генерал и задумчиво посмотрел куда-то вдаль. — Знаете, что я больше всего обожаю? Жену и свою страну. Мексика для меня как ребенок. Внимательно наблюдаю за ее развитием и искренне радуюсь ее успехам. Я же — indio, [26] у которого лишь в одиннадцать лет появились ботинки. Теперь у меня чин генерала. Понимаете, мистер Скотт, я рос вместе со страной и хочу, чтобы она стала процветающей и более свободной. Хочу, чтобы каждый ее гражданин был свободным, образованным и не голодал. Мы на пути к этому, но коммунисты делают все, чтобы нам помешать. Если их не остановить, то они достигнут своего, и Мексика в своем развитии повернет вспять. Будет запрещено инакомыслие, люди лишатся элементарной свободы умрет надежда, а с ней и Мексика. — Генерал устало сомкнул веки, а потом снова посмотрел на меня. — Не станет тогда и генерала Лопеса. Он умрет, — печально произнес он.

Эти слова заставили меня вспомнить о записке, оставленной Рафаэлем Бельчардо.

— Вернемся к предсмертной записке, генерал, — предложил я.

— Кто из посторонних мог знать, как вы и ваша супруга называете друг друга?

— Представить себе не могу. Так мы обращаемся друг к другу только дома.

— А ваша обслуга?

— Ей я доверяю. Двое — шофер и повар — много лет работают у меня. Служанка — меньше года, но и ей я доверяю.

— Но вы доверяете и Вилламантесу.

— Ну... — произнес он и, задумавшись, поджал губы. — Да, я понял, что вы имели в виду. Но я все же не могу всерьез воспринимать ваши вопросы.

— Этого и не требуется. Только учтите, Бельчардо пришел в дом, чтобы убить вас.

Генерал понимающе кивнул. Из дальнейшего разговора я кое-что еще узнал о человеке, именующемся Кулеброй, которого никто не знает, но о котором знают все. У его банды была база, так называемый el centro, [27] расположенная неподалеку от Мехико. Точное ее местонахождение никому не было известно. Она, как и главарь банды, была окутана покровом таинственности и страха. Располагалась эта база и в загородном доме, и в старой церкви, и в пещере, и еще Бог знает где — все зависело от рассказчика. С нее Кулебра и его ближайшие соратники руководили работой рядовых члене партии. Полагали, что на базе имеется полиграфическое оборудование, печатные трафареты, большие запасы бумаги, краски, огнестрельного оружия и военной амуниции. Одним словом, это был опорный пункт коммунистов в Мексике.

Генерал заверил меня, что если бы он знал, где располагается база коммунистов, то собрал бы своих единомышленников в армии, направил туда хорошо вооруженные отряды солдат и уничтожил бы это осиное гнездо. Было видно, что он говорил совершенно серьезно.

— Я сравнял бы el centre с землей, камня на камне бы не оставил, — сказал он решительно. — Потому что он — заноза в сердце моей родины. Я сам с огромным удовольствием возглавил бы операцию по его уничтожению. Уверен, что граждане моей страны были бы мне благодарны.

— Направили бы вооруженные отряды солдат? Но это было бы похоже на войну, генерал.

— Конечно, — тихо ответил он. — Это и была бы война, но короткая.

Я закурил:

— Генерал, вы упомянули о людях, погибших от укусов змей, и что этот самый Кулебра скрывает свое подлинное имя, называя себя змеей. В этом есть какая-то связь?

— Да, «кулебра» у мексиканцев означает «змея». Так его прозвали сподвижники. Говорят, он на базе держит самых ядовитых змей, гремучих.

У меня по спине пробежали мурашки: я, как и многие, питал отвращение к подобным тварям.

— Он что, не в своем уме? Держать возле себя ядовитых змей?

Генерал покачал головой:

— Не совсем так. Может быть, у него и есть психические отклонения, но не в том суть. Говорят, он обожает всякие мерзости. Но вот что главное. Некоторые из его противников и тех, кто решил отойти от него, были найдены мертвыми в горах. Всех их покусали гремучие змеи. Это что, случайность? Кто после этого скажет, что этих людей убрали коммунисты?

Поморщившись, я проглотил воздух. Даже разговоры о змеях вызывали во мне омерзение.

— И вы были свидетелем таких случаев?

— Да, мистер Скотт. Я видел трупы укушенных, и у каждого на руке или ноге были следы змеиных укусов — маленькие пятнышки, почти точки. Не исключено, что многие жертвы вообще не найдены, и их трупы по сей день лежат где-то в горах.

Некоторое время мы сидели молча, затем я услышал, как на улице просигналила машина.

— Благодарю вас, генерал Лопес. За мной приехало такси, — поднявшись со стула, сказал я.

Он пожал мне руку, и я вышел из кабинета. В холле меня встретила графиня и проводила до двери.