Чтение онлайн

Сжав большой палец в ладони, я толкаю его в себя до тех пор, пока не могу больше терпеть, и, задыхаясь, отстраняюсь. Он удовлетворенно вздыхает, и я поднимаю на него глаза, ожидая похвалы и одобрения.

"Боже, ты так хорошо выглядишь с членом во рту, Чепмен. Ты знала об этом?" — пробормотал он, нежно поглаживая меня по щеке. Он протягивает руку, чтобы помочь мне подняться, а затем наклоняется к моему уху.

"Дай мне посмотреть на тебя".

Он отступает на шаг, окидывая меня взглядом, и выдыхает.

"Господи, посмотри на себя. Ты действительно думаешь, что я сделаю все, чтобы скомпрометировать это?"

Я опускаю голову, чтобы скрыть, как мне все еще плохо от того, что я все перепутала.

Он снова поднимает мой подбородок, и момент снова сдвигается.

"Оставайся со мной, сверчок".

Он целует улыбку на моих губах, а затем возвращается к осмотру меня.

Я чувствую, что недостойна быть предметом такого обожания, и протягиваю через себя другую руку.

"Не стесняйся меня. Дай мне минутку".

Он садится на трон и опускает голову на руку, завороженный.

Я краснею и хихикаю.

"Иди сюда".

Я подхожу к нему и сажусь к нему на колени. Мы оба изучаем лица друг друга и наслаждаемся нашей близостью после столь долгой разлуки. Когда я снова погружаюсь в его вкус, мои бедра начинают двигаться в такт моему желанию, и я медленно начинаю раздевать его. Я скучала по теплу его кожи. По ее прикосновению к моей. По запаху его одеколона в воздухе.

Его пальцы находят застежку моего бюстгальтера, а губы скользят по моей шее и ласкают упругие соски, вызывая у меня вздохи. Когда он выпрямляется, я замечаю, что его глаза зажмурены.

"Ты в порядке?" — спрашиваю я, и он кивает, но плотно прижимает губы. "Расскажи мне".

"Я просто так боялся, что потерял тебя".

"Я тоже".

Нам обоим не удается сдержаться.

"Никогда больше".

"Никогда".

Плакать во время секса — не самое приятное занятие, но я нахожусь на вершине мира. Мы оба проливаем слезы облегчения и счастья, смеемся над тем, как это глупо, но как приятно вот так делиться друг с другом. Никаких секретов, никаких сдерживаний. Это очищает. Быть с ним обнаженной — не только в буквальном смысле — это чисто и идеально. Потому что мы наконец-то позволяем себе полностью выразить свою любовь, не беспокоясь о том, что он завтра уйдет, и не скрывая, кто мы есть друг для друга. Он — мой, а я — его, и я больше никогда не отпущу его.

Когда на следующее утро мы присоединяемся к ребятам за завтраком, остальные начинают понимающе ухмыляться, но меня это не волнует. Ни капельки. Я слишком занята тем, что смотрю, как Оскар готовит нам чай. После полутора месяцев полной душевной боли и страданий без него, проснуться в его объятиях этим утром было именно тем, что мне было нужно.

Том щелкает белым помпоном на конце моей шапки Санта-Клауса. "Твои щеки соответствуют цвету твоей шапки, Куини".

Я закатываю глаза и улыбаюсь, не в силах придумать остроумный ответ. Я дую на свой чай, прежде чем сделать глоток, и тут же дуюсь на Оскара. "Почему ты так со мной поступаешь? Это же Рождество", — хнычу я.

Он смеется и меняет наши кружки местами, забирая у меня "Эрл Грей" и заменяя его "Английским завтраком". Я с сомнением смотрю на него. Почему он пьет именно этот?

Он ухмыляется, что его поймали. "Как я уже сказал, ты меня сломала, Чепмен".

Если бы год назад вы сказали мне, что это Рождество я проведу в бикини, я бы лишила вас запасов гоголь-моголя.

Мы играем в какую-то ленивую смесь американского футбола и регби, и, что удивительно, Саншайн, Луиза и я побеждаем. Думаю, это никак не связано с нашими навыками, а все дело в нашем наряде. Оби утверждает, что боится сисек, а Том и Дэниел слишком нервничают, чтобы идти на захват, вдруг они коснутся чего-то, чего не должны.

Когда появляется Оскар, наше преимущество полностью исчезает, хотя я не делаю ничего, кроме незаконных захватов, всякий раз, когда он владеет мячом. В конце концов мы признаем поражение, и Оскар перекидывает меня через плечо, уводя в море, а я визжу и кричу: "Судья! Судья!"

"Ты уже давно спасен, Сверчок".

Остальные бегут вокруг нас, и брызги попадают мне на кожу.

"Мне нужно смыть с тебя запах крема для загара, прежде чем я сделаю что-то, из-за чего нас обоих могут арестовать", — предупреждает Оскар.

Тот факт, что я сегодня зарабатываю деньги, не дает мне покоя. Светит солнце, меня окружают друзья и любимый человек, а когда время игры заканчивается, я иду и делаю работу, которая даже не похожа на работу. А после этого я буду танцевать всю ночь напролет под праздничные песни в баре.

Жизнь хороша.

Глава 33

Элиза

Январь пролетел незаметно. Все мысли о том, чтобы снова поступать в театральную школу, полностью исчезли из моей головы. Я имею в виду, что было бы безумием бросить все это, когда я нашла то, что делает меня такой счастливой. Кое-кто тоже, но даже без него я не могу представить себя настолько удовлетворенной, занимаясь чем-то другим. Клянусь, это лишь отчасти так грязно звучит…

Наши встречи в музыкальном театре проходят хорошо. Оскар стал очень занятым, но все равно находит время, чтобы заглянуть в театр, пусть и ненадолго, чтобы посмотреть, как я пою, а потом снова уйти. Ему там некомфортно, как для себя, так и для меня, но я ясно дала понять, что никогда не буду ссылаться на его прошлое. Он не скрывает, что он мой, и из тех людей в этой комнате, которые встречались с ним по пьяни и которых я теперь считаю друзьями, никто не пытался переступить черту. Они либо живут дальше, либо уважают его.

Быть уверенной в себе для меня не совсем естественно, но если время, проведенное в разлуке, и научило меня чему-то, так это тому, что награда за доверие к нему намного больше, чем наказание, когда я не доверяю.

Было грустно прощаться с Дэниелом, и потеря Оби вскоре будет такой же тяжелой, но заменивший его Дэниел уже чувствует себя частью банды, и я уверена, что Оби тоже. К тому же мы будем поддерживать связь. Я создала групповой чат для всех нас, и он процветает. В основном сплетни Мэдисон о совершенно незнакомых людях, но никто не жалуется.

Это часть работы, с которой я уже смирилась: как бы тяжело ни было прощаться, люди, с которыми я здороваюсь, всегда стоят того. Наверное, я должна была знать, что все будут милыми, ведь одно из главных требований в описании вакансии — "должен быть дружелюбным и располагающим к себе". Хотя одному Богу известно, почему Валентина, увидев это, подумала: "Ага, это работа для меня!". Она по-своему дружелюбна, и это мне в ней нравится.

Мои шесть месяцев заканчиваются в начале марта. Я думала о том, чтобы продлить контракт еще на несколько месяцев, но это означало бы, что я пропущу рождение ребенка Сары, а я очень хочу быть под рукой, если я ей понадоблюсь, пока она будет восстанавливаться, а они оба будут привыкать к родительским обязанностям. Так что у меня будет шесть недель отпуска, за которые я поклялась не усложнять нам жизнь, а затем в апреле начнется мой новый контракт на целых девять месяцев вместо шести.