Чтение онлайн

Блять, я в таком смятении.

— Максон? — Роб врывается в мои мысли, щелкая пальцами. — Друг, ты где витаешь? Нам надо определяться.

Возвращаюсь мыслями в настоящее. Пытаюсь, по крайней мере. Что действительно крутится у меня в голове, так это то, как прошлой ночью Кили закрыла дверь перед моим носом. Я пытался поговорить с ней через дверь, но она просто включила душ, чтобы меня не слышать. После получасового разговора с Джорджем я подумал, что она, возможно, немного остыла. Но дверь была по-прежнему заперта.

Прошлой ночью я ложился спать, желая ударить что-нибудь, закричать, завыть… даже заплакать. Но ничего из этого настоящий мужчина делать бы не стал, поэтому я сдержался. Но серьезно. Она из меня веревки может вить. Когда эта женщина, которую я рассматривал исключительно на одну ночь, стала значить для меня столько же, сколько сделка, которая сделает мне имя? Неужели я действительно думаю о том, чтобы пожертвовать ради нее своими амбициями, гордостью и будущим?

Может, мне стоит посмотреть на это под другим углом. Можно ли закрыть эту сделку старомодным способом? Хорошая идея, хорошая подача, хорошо подвешенный язык. Может быть. Если я сегодня вечером пойду домой к Кили и признаюсь, что был мудаком, она меня выслушает. Если я извинюсь и объясню, что мой плохой характер на самом деле является семейной предрасположенностью, которую я изо всех сил пытаюсь преодолеть, она, возможно, не будет чувствовать себя такой преданной. Если я объясню, что намереваюсь убедить Джорджа Стоу дать мне шанс, не используя ее для отвлечения Гриффа, это может изменить ситуацию.

Может быть. Но если я это сделаю, я почти гарантированно потеряю почти все остальное, даже самоуважение.

Что я, блять, должен сделать?

— Да, определяться, — по крайней мере, у меня уже есть представления о подаче. — Мы полностью отойдем от нормы. Как я говорил, поместье не должно быть роскошным или броским. Думаю, мы понимаем, что Сьюзан Стоу переехала сюда за утешением. Ее дети, возможно, не понимали ее потребности горевать в одиночестве. И могут не понимать до сих пор. Но мы можем сделать поместье уголком спокойствия, безмятежности, единения с природой. Мы сосредоточимся на земле и атмосфере, а не на квадратных метрах, спальнях и многоуровневых пейзажных бассейнах. Мы сделаем нашу презентацию данью уважения женщине, которая так сильно любила своего мужа, что не могла жить той жизнью, которую когда-то вела без него.

Бритта и Роб смотрят на меня так, словно у меня выросла еще одна голова. Да, такая презентация слишком чувствительна для меня.

— Но если отбросить семью, ты говоришь о месте, где можно проводить шикарные вечеринки, — говорит Роб.

Бритта хмурится.

— Подумай о свадьбах, которые здесь можно организовывать.

— Вы оба правы. Я лишь предлагаю посмотреть на это с точки зрения человека, который хочет большего, чем проводить праздники и прятать гарем. Мы скажем Стоу, что хотим почтить память их матери и посмотреть, не захочет ли кто-нибудь купить его в качестве частного лечебного центра или уединенного убежища от реального мира. Это место не обязательно должно быть для крупных вечеринок или демонстрации богатства. Речь может идти о выздоровлении. О возрождении.

Моя команда задумывается на мгновение, чтобы переварить то, что я сказал.

— И ты думаешь, для Стоу это будет чем-то более привлекательным, чем рекламные ролики в интернете и на ТВ, рекламные ролики перед спортивными событиями или что-то еще, что, черт побери, замыслил Грифф? — размышляет Роб.

— Именно.

— Знаешь… Думаю, у тебя есть запал, — кивает Бритта. — Мне нравится.

— И мне, — добавляет Роб. — Что делаем дальше?

Весь день мы добавляли конкретики в подачу. У меня было несколько телефонных звонков, а презентация стала приобретать очертания. Я с удивлением смотрю вверх и вижу, что сгущаются сумерки.

Я смотрю на телефон. Несколько раз я пытался дозвониться до Кили, но она не ответила. Я отправил сообщения. Она проигнорировала. В голосовом сообщении я даже пресмыкался. Ничего.

Без сомнений, она в бешенстве.

С одной стороны, это даже хорошо. Она должна что-то чувствовать ко мне. Иначе ей будет все равно, что я хочу использовать ее, чтобы отвлечь брата от работы. С другой стороны, она ясно дала понять, что уже чувствует себя использованной. Я ненавижу это. Мало того, что она горячая, и секс с ней просто феноменален, она как… друг. Я рассказал ей некоторые из своих самых сокровенных тайн, и она выслушала, просто сжимая мою руку. Никаких оценок, никаких банальностей, никакой ерунды. Она меня понимает. Это редкость.

Так почему же ей так трудно понять, что то, чего я хочу, и то, что мне нужно, диаметрально противоположны? Если она попытается понять меня еще немного, она осознает, что хотеть ее и хотеть опрокинуть моего брата не обязательно должны быть взаимоисключающими. В конце концов, я не собираюсь причинять ей вред.

Черт возьми, почему она до сих пор не перезвонила?

Бритта вылетает из офиса, пытаясь добраться до детского сада за те 15 минут, что остались до его закрытия. Роб берет свои вещи и тоже направляется к выходу.

— Эй, Максон… Что насчет твоего запасного плана с Кили? Не стал спрашивать при Бритте, но… как оно?

Другими словами: Ты же не струсил? Я не знаю, что сказать. Моя логичная, стремящаяся к успеху сторона знает, что если я не выложусь по полной, то с таким же успехом могу уступить Гриффу сейчас. Но все остальное, от головы до пят, протестует. Эта часть меня уже марширует с миллионом эмоций против идеи позволить Кили быть рядом с моим братом.

— Я передумал.

— Почему? Ты же знаешь, что твой брат сойдет с ума, когда увидит ее. Она очарует его и лишит покоя… Это она против? Но ты же нашел рычаг, чтобы она согласилась, да? Может, напомнить ей…

— Нет. Не в этом дело, — я бы предпочел не делиться с Робом своими эмоциями. Он просто закатит на это глаза.

— Тогда в чем? Не говори мне, что это твоя совесть решила вдруг показать себя.

Так, это начинает раздражать.

— Ты не думаешь, что так поступать с женщиной дерьмово? Представь, что она чувствует.

— Кого это волнует? Ее и след простыл через пару недель, — он матерится. — Господи, когда в тебе успел проснуться моралист?

Тон Роба ясно дает понять, что он думает, что я идиот. Может, я и есть идиот. Я просто… Прошлой ночью я поцеловал ее с совершенно новой страстью. Не только мой член желал ее. А потом чуть не выпалил, что откажусь от нее ради мести своему брату. Это опустошение на лице Кили после выбило меня из колеи и поставило меня на колени.

— Не будь мудаком, — я огрызаюсь на Роба. — Мне нужно об этом подумать. Она многое значит для меня.

— С каких пор? Вы что, еще разок потрахались?

Я помню все случаи, когда мы с Робом по утрам обменивались рассказами. Я знаю обо всех его сексуальных партнерах за последние три года. Я знаю, кто любил покричать, а кому нравился извращенный секс. Я и сам многим с ним делился. Даже рассказами о Тиффани. Но теперь вопрос Роба меня бесит.

— Это не твое дело.

— Иначе говоря, нет. Пора взрослеть и трахаться. Я говорю это не только как друг, но и как деловой партнер. Не проебись в этот раз. Ты получил от Стоу шанс.

— И я воспользуюсь им.

— Да, с закрытыми глазами и одной рукой, связанной за спиной. Зачем делать все наполовину?

— А зачем кидать Кили под мчащийся поезд ради собственных амбиций?

— Ради всего святого! Твои чувства к ней обойдутся нам в кругленькую сумму. Шестизначную. Каждому. А мне нужны эти деньги. И Бритте тоже. Скажи Кили, что она тебе нравится, что ты заплатишь ей за то, что она немного подыграет.

— Я пытался, — более-менее. — Она не согласна.

Роб проводит рукой по волосам, словно не может поверить в то, что я сказал.