Чтение онлайн

— Что? Что стряслось?

— Я точно не знаю. Утром папа позвонил мне. Весь в бешенстве. Вчера мама не пришла домой. Не позвонила. Не сказала, куда уходит. Она просто… ушла. Забрала свой мерседес, чемодан… и половину суммы с их счета.

— Черт. Все это выглядит так, будто у нее на плече сидит Грифф и нашептывает ей, что делать. Думаешь, готовится к разводу?

— Судя по всему, она уже звонила адвокату.

— Она уже делала так. Обычно она отступает.

— Это так, — Харлоу судорожно вздыхает. — Но что-то мне подсказывает, в этот раз все будет по-другому.

Как только я заканчиваю разговор с сестрой, снова звоню Кили. Все еще не отвечает. Я оставляю ей еще одно голосовое сообщение с разнообразными унижениями и случайным вопросом о баре, который упомянула Харлоу. Слышала ли о нем Кили? Почему она, черт возьми, даже разговаривать со мной не хочет? Я не могу жить без этой женщины.

Как мне успокоить ее, чтобы у нас состоялся… Как его называют психологи? А, диалог. Я ломаю голову в поисках идей. Я почти уверен, что цветы будут неубедительными. По большому счету, это просто и дешево. Но если я попытаюсь купить ей что-то дорогое или существенное, она скажет мне, что ее нельзя купить.

Что тогда остается?

Я добираюсь до квартиры и влетаю в здание, надеясь, что Кили будет ждать меня внутри. Может, она просто слишком зла на меня, чтобы ответить на звонок. Может, она хочет наорать на меня, прежде чем мы поговорим. Я не против. Скорее всего, я чувствовал бы, что я не важен, будь все иначе.

Мои руки дрожат, когда я вставляю ключ в замок и толкаю дверь.

— Кили?

Ничего. Квартира откликается болезненной тишиной.

Когда я заглядываю внутрь, кухня выглядит совершенно нетронутой, так что я понятия не имею, завтракала ли она тут. Но точно не ужинала. Это меня беспокоит.

Я бросаю ключи на стойку и осматриваю гостиную. Никаких признаков Кили. Ни книг. Ни стакана с водой, пустого наполовину. Ни мятых подушек на диване.

Мой живот в ужасе сжимается.

— Кили? — зову ее снова.

Не может быть, чтобы ее не было здесь. Я сглатываю и несусь к ней в спальню.

Пожалуйста, скажите мне, что она просто вышла за продуктами.

В ту минуту, когда я переступаю порог, ее отсутствие становится физически ощутимым. В спальне так пахнет ею, что я чуть не падаю на колени. Тоска по ней лишает меня самообладания. Я представляю ее кожу, вижу ее улыбку. Я почти чувствую ее сердце.

Кили Кент никогда бы не использовала и не продала меня. Она никогда бы не поставила свою работу на первое место. Если бы она любила кого-то, она никогда бы не предала его, не причинила бы ему вреда и не бросила бы его.

Я так сильно облажался. Каждая клеточка моего тела болит от этого осознания.

Хуже всего то, что я не знаю, можно ли еще исправить причиненный мною ущерб.

Сделав четыре гигантских шага, я распахиваю дверь шкафа и с облегчением выдыхаю. Ее одежда все еще висит, а туфли все еще расставлены на дне шкафа.

Я много работаю, поэтому даже не думаю о том, что моя квартира могла бы быть более аккуратной. Но Кили не только все убирает, но и умеет функционально и грамотно расставлять предметы по комнате. Она перевернула мою кухню вверх дном. В хорошем смысле. То же самое и с этой спальней. Раньше это была гостевая, теперь же тут повсюду фотографии, декоративные подушки и безделушки. Комната выглядит действительно по-домашнему.

Что, черт возьми, мне делать, если она решит не возвращаться? Если пришлет письмо с просьбой вернуть ее вещи и отъебаться?

Эти мысли крутятся в моей голове снова и снова, пока я надеваю пижамные штаны и направляюсь к дивану. Рассеянно включаю телевизор и жду. Пишу ей, что я дома, но ответа не следует.

Со вздохом переключаю новости. Последнее, что меня сейчас интересует, это политика или экономика. Обычно я слушаю новости в мире риэлторов, но сейчас я даже не могу делать вид, что мне не наплевать. По телевизору крутят местные новости.

Кили все еще нет.

Звоню еще раз — просто на всякий случай. Она все еще меня игнорирует.

Меня тошнит. Смотрю на часы, время подходит к ужину. Возможно, впервые в жизни я больше беспокоюсь о ком-то другом и о том, что он чувствует, чем о том, что, черт возьми, происходит в моей жизни. Поем позже. Как только я узнаю, что случилось с Кили.

Время восемь. Глупые ситкомы с закадровым смехом не могут меня заинтересовать. Время девять. Я даже не знаю, что делает Кили, куда она пропала. Если она пытается преподать мне урок, я усвоил его.

Наконец у меня звонит телефон. Я набрасываюсь на него, в ту же секунду нажимая на кнопку «принять». Но надпись на дисплее говорит мне, что это не Кили.

— Бритта?

— Ага. Хотела проверить, все ли в порядке. Я наконец уложила Джейми и решила позвонить. Мне показалось, что вы с Робом спорили. Видела вас, когда уезжала со стоянки. Все нормально?

Контролируй себя. Останови это чертово ПМС. Прекрати сходить с ума.

Дышу глубоко.

Это не помогает.

— Я в порядке.

— Звучишь ты иначе, — нежно журит Бритта.

Она не глупая, и я не должен так с ней общаться.

— Он угрожал уходом.

— Он что? — я слышу шок в ее голосе. — Этот человек работал с тобой годы. Что… Все же было в порядке, когда я уходила.

Так и было. Я не удержал язык за зубами и рассказал ей, теперь я не могу солгать о причинах ссоры.

— Кили — не просто женщина, с которой я встречаюсь сейчас. Я готовил ее для того, чтобы она отвлекла Гриффа от сделки, и мы получили поместье Стоу.

Я все ей объяснил, включая и то, что понятия не имею, что делать дальше.

Когда я заканчиваю, Бритта выматывающе долго молчит.

— Ты все еще здесь? — спрашиваю я. Мой голос звучит ломано.

— Как ты мог…

Моя ассистентка не кричит и не ругается. Хотя лучше бы кричала и ругалась. Тогда она хотя бы выплеснула бы гнев. Но нет. Она произносит слова так тихо, что мне приходится напрягаться, чтобы расслышать их. Я слишком хорошо знаю Бритту. Молчание не к добру.

— Эм… Потому что я тупой? — надеюсь, это правильный ответ. Потому что когда я вслух сказал то, что собирался сделать, звучало это именно так.

— Максон, тебе 33 года. Пора бы понять, что не всегда все случается так, как надо тебе.

Вообще, я очень быстро это усвоил.

— Да.

— Я признаюсь в этом только один раз, и если ты когда-нибудь кому-нибудь расскажешь, я буду отрицать, — она делает паузу. Я слышу, как она сглатывает. — Я люблю Гриффа. И всегда буду любить его. Я думаю о нем каждый день. Вижу его в нашем сыне. Думаю, ты знаешь.