Чтение онлайн

— Я не знаю, отец. Мы с Гриффом перестали общаться через несколько месяцев после твоего отъезда.

— Поругались из-за сделки или девушки?

Это вообще имеет значение?

— И то, и другое.

— Слишком поздно говорить вам, чтобы вы отдавали предпочтение сделкам, а не женщинам. Сраться из-за какой-то… Тиффани?

Я понятия не имею, почему он об этом спрашивает.

— Да.

Отец пожимает плечами.

— Она, конечно, хороша в постели, но не стоит того, чтобы ради нее отвлекаться от дел. Расставь блядские приоритеты.

В груди появляется чувство, будто на меня наступил слон. Я не могу дышать.

— Ты с ней спал?

— Это было проще пареной репы, — он произносит эти слова так, будто любой идиот сделал бы так же. — Девушкам нравятся деньги и внимание. Она была более чем рада спать со мной. О, и не надо смотреть на меня так, будто я только что отобрал твою игрушку. Я даже не знал, что тебя это побеспокоит. В конце концов, я был готов поделиться с тобой своей любовницей, когда тебе исполнилось шестнадцать.

Боже, я стер это воспоминание из памяти. Сразу после того, как я получил водительские права, он вызвал меня в свой кабинет. Я надеялся, что он хотел поздравить меня. Может, наконец, сказал бы, что гордится мной. Но нет, он просто хотел познакомить меня с Даниэль, своей ассистенткой тире куклой для секса. Он сказал мне, что она превратит меня в мужчину. Все это звучало и заманчиво, и подозрительно. Я вырвался оттуда, ушел домой.

— Ты и тогда был такой же тряпкой, — рявкает он. — Когда Даниэль сняла с себя платье, ты чуть не обмочил штаны, а потом побежал домой к мамочке. Мой отец устроил мне перепихон в четырнадцать, и я был чертовски ему благодарен. Как и твой брат, когда я дал ему такую же возможность с Аннабет несколько лет спустя. Он был намного умнее тебя. Мне кажется, он даже приходил к ней пару раз, когда думал, что я не вижу. У него всегда был инстинкт убийцы. Я не понимаю, как, блять, я так сильно ошибся с тобой.

Я больше не могу. Слишком долгий день. Роб и Бритта угрожают уходом. Кили пропадает на несколько часов, а потом выясняется, что она целуется с Гриффом. Что она может переспать с моим братом, что для нее это не имеет значения. А теперь мой отец выливает на меня тонну дерьма и заставляет меня чувствовать себя мальчиком, который никогда не будет достаточно хорош. Хуже всего то, что Кили сейчас за стенкой и слышит каждое слово, слышит один из самых унизительных разговоров в моей жизни. Отец думает, что пытается меня взбодрить. Но Кили теперь понимает, насколько испорчена моя душа и почему. Скорее всего, ей не составит труда сложить паззл и понять, почему я был таким деловым и смелым, когда она меня встретила. И теперь она точно знает, что меня не исправить.

Меня убивает мысль о том, что теперь она посмотрит на меня другими глазами.

От этой мысли каждый сустав в моем теле начинает болеть, а каждая кость чувствуется так, словно вот-вот сломается. Я больше ни секунды не могу смотреть на этого ублюдка.

Я беру его чемодан и иду к двери.

— Проваливай отсюда.

Он медленно встает, смеясь.

— Посмотрите на него, вдруг весь такой смелый. Тебе потребовалось тридцать три года, Максон. Но это ничего не меняет, — он поднимает свой портфель и идет к двери, хватая чемодан, пока я открываю дверь. — Ты все такой же неудачник, и всегда им будешь. Особенно, когда это касается твоего брата.

— А ты всегда будешь мудаком, жалкий ублюдок. Ты умрешь в одиночестве, старый и злой, зная, что никому до тебя нет дела. И я буду ликовать, потому что мы все, наконец, освободимся от тебя и твоего яда. Я надеялся, что ты хоть чему-то к этому времени научился. Но ты все такой же самовлюбленный идиот, поэтому больше я на это не рассчитываю.

Я захлопываю дверь перед его носом и откидываю щеколду. Наконец-то он ушел из моей жизни, я должен быть счастлив. Но сейчас я просто чувствую себя истощенным и вывернутым наизнанку.

Я прислоняюсь лбом к двери и тяжело дышу. Я знаю, что должен повернуться и встретиться лицом к лицу с Кили, которая выйдет из спальни в любую секунду… Но я не могу отдышаться. Сердце колотится. Пальцы снова покалывают. Я не могу собраться с мыслями.

Я так сильно злюсь на то, что он на меня накинулся, что я все еще чувствую себя ребенком после всех словесных унижений этого старого ублюдка, что Кили увидит меня в самых слабых и худших моих проявлениях.

Нет. Нет! Блять, нет!

Я не могу этого вынести. Я вхожу на кухню и смахиваю бумаги со стола. Это не приносит никакого удовлетворения. Ничего не ломается, ничего не рушится. Если я разваливаюсь, все вокруг меня тоже должно развалиться. Черт.

Я ищу что получше. Прямо передо мной оказывается кофемашина. Да.

Я выдергиваю шнур из розетки, хватаю ее со стола и швыряю в дверь кладовки в другой стороне коридор. Она падает на пол бесполезной покореженной кучей. Вода из резервуара разбрызгивается по стенам и полу. После удара части машинки просто болтаются, некоторые детали валяются рядом, совершенно раздолбанные.

К несчастью, внутри меня все еще бушует океан ярости. Кипит, бурлит, шумит. Я оглядываюсь в поисках следующей жертвы. Микроволновка выглядит многообещающе. Эта хрень никогда нормально не работала, будет приятно преподать ей урок.

Но когда я вытягиваю шнур и обхватываю микроволновку руками, чтобы поднять, я чувствую мягкую руку на своем плече. И замираю.

Кили.

Я ставлю ее обратно на стол. Я не хотел, чтобы она видела меня с отцом. И не хотел, чтобы она видела меня в ярости. Стыд разливается по телу. Я закрываю глаза, желая провалиться на этом месте и никогда больше не существовать.

— Уйди. Дай мне побыть одному. Я не хочу говорить об этом.

Нежной рукой она берет мою руку в свою. Я знаю, что должен сопротивляться, но как я могу отказаться от того, чего так сильно хочу? Кого-то, кого я так люблю?

Я позволяю ей повернуть к себе мое лицо. Я все еще не могу смотреть на нее, но чувствую ее близость. Ее сочувствие. Ее нежность. Ее восхищение.

— Максон, я рядом, — она притягивает мое застывшее тело в свои объятия.

Я пытаюсь отдалиться. Не плакать. Не быть неудачником, которым видит меня мой отец.

— Тебе лучше уйти.

— Я не оставлю тебя в таком состоянии.

— Я не хочу, чтобы ты жалела меня. Не надо, — я закрываю глаза ладонями и отхожу от нее, пока не упираюсь спиной о барную стойку. — Черт возьми, не смей меня жалеть!

— Это совсем не то, что я чувствую. Маскон, посмотри на меня. Пожалуйста.

Я раздражен. Я не могу взять себя в руки. Не могу сосредоточиться. В груди перекликаясь с грустью бушует ярость. Я не могу вырваться, не могу выдернуть это из сердца. Оно просто сидит в глубине и душит меня.

Но ее голос вырывает меня из темноты, манит надеждой, добротой и обещанием.

Наконец я открываю глаза. Мигаю. Смотрю на нее.

— О, господи. Солнышко…

Глава 13