Больше не уходи
Шрифт:
— Ты про Анну?
— Нет, про Валентину… Понимаешь, когда этот парень стоял возле ларька, он же все слышал… Валерка, с которым я пришла, он же ни на минуту не остановился и продолжал делать свое дело… Говорю же, скот… Можешь себе представить, что испытывал парень, стоя под дверью и слушая все это? Ведь он думал, что там Валентина… А что, если мы ей сломали жизнь?
— Знаешь что, не бери в голову! Если он не может отличить Валентину от тебя, пусть получает, что заслужил… Значит, это судьба… Я лично так считаю… А что было потом? Ты вышла, когда его уже не было?
— Да я там осталась до четырех… Мы потом выпили, я уснула, потом проснулась и снова… Короче, часов в семь я только вернулась в гостиницу, а тут твоя Анна…
— Да, тяжелый у тебя был день, ничего не скажешь… Зато ты заработала кучу денег…
* * *
Уверенная, что Анна после инцидента с мнимой Валентиной вряд ли захочет ее видеть, Лариса была удивлена, когда та позвонила и пригласила ее к себе: «Есть дело».
Прошла неделя, но Анна, что называется, восстановилась: разрядка, месть явно пошли ей на пользу. Она даже похорошела.
— Лариса, забудь все, что я говорила тебе раньше. Невский для меня умер, как только я увидела эту швабру (имелась в виду «Валентина»)… Я-то думала, что это действительно внешность, тело и прочее, а это просто шлюха… Возможно, она двигается лучше меня, но теперь это не имеет никакого значения… Ты нужна мне для другого дела… Здесь уже пахнет большими деньгами, и ты заработаешь их, если будешь выполнять все в точности, как я тебе скажу…
Лариса вышла от нее несколько обескураженная. План, который предлагала неугомонная Анна, был по-прежнему направлен против Невского, зря она так распиналась, говоря, что он для нее «умер»… Не такой Анна человек, чтобы вдруг успокоиться… У нее кровь-то сворачиваться будет быстрее, если она сполна удовлетворит свою жажду мести. А пока что это чувство стоит у нее после голода и сна, пожалуй, на первом месте.
Ларисе было приказано раздобыть черный костюм, желтые перчатки и привести все это ей домой. Анна готовила для Невского ловушку. Только зачем, он и без того забыл уже Валентину. Вернее, вычеркнул из своей жизни. Насколько было известно Ларисе, Невский теперь жил один и большую часть своего времени проводил на работе.
* * *
Поначалу Валентина ему везде мерещилась: на улице, в метро, магазинах, кафе… Увидев ее в сквере возле памятника Пушкину, Невский сначала не поверил своим глазам. На коленях у нее лежала целая кипа газет, и судя по тому, что Валентина держала ручку, она наверняка выписывала что-то для нее важное — настолько сосредоточен был ее взгляд, да и весь вид ее говорил, что она занята серьезным делом. Потом она выпрямилась, свернув газеты, сунула их в пакет и сразу как-то расслабилась, откинулась назад и прикрыла глаза…
Игорь стоял в нескольких шагах от нее, как вдруг их разделила толпа иностранцев с фотоаппаратами, обступивших памятник плотным кольцом. Особенно некстати оказалась толстуха в желтых клетчатых шортах и красном свитере, которая своим необъятным телом все ему заслонила. Невский стал пробираться сквозь толпу к скамейке Валентины, но, к своему ужасу, увидел, что скамейка пуста, а стройная фигурка в черном костюме с невероятной скоростью удаляется по направлению к ресторану «Макдоналдс». То, что это была Валентина, он нисколько не сомневался: девушка была рыжеволосая да к тому же в желтых перчатках.
Он почти следом за ней вошел в ресторан, но долгое время не мог ее отыскать. Когда же все-таки увидел на втором этаже в самом углу (она сидела спиной к нему), на лбу его выступила испарина: Валентина была не одна, ее лапал какой-то подвыпивший мужчина…
Невский почти выбежал на улицу и глотнул свежего воздуху, если такой был в самом центре Москвы. Стоя у перехода, он долго не знал, куда себя деть, с трудом осознавая увиденное. Каково же было его удивление, когда минут через десять парочка вышла из ресторана и направилась в сторону Бронной; Невский, пойдя зачем-то следом, видел, как они вошли в коммерческий ларек… Покружив вокруг него с полчаса, он решил убедиться в том, что это действительно Валентина, и принялся стучать в окошечко и звать ее. Но оно оказалось заперто, хотя внутри ларька горел свет. Тогда он обошел ларек и стал колотить кулаком в дверь. Но в ответ он услышал лишь какой-то хрип, прерываемый низким мужским голосом, и звук, напоминающий скрип кровати…
Он не помнил, как добрался до дома.
* * *
Родиков нашел его в ужасном состоянии, небритым, голодным, с глубокого похмелья: на столе стояли пустые бутылки.
— Ну хочешь, я найду ее и убью, — расчувствовался он после рассказа Игоря. — Как ты мог влюбиться в нее?
— Это была не любовь… Понимаешь, она мне казалась самой свободой… От нее исходило тепло и радость… И кроме нас, не было никого и ничего. Я не знал, что такое бывает.
— Тебе нужно срочно найти женщину и забыться.
— Нет, мне теперь ничего не нужно. Тем более женщину.
— А что Анна?.. — осторожно спросил Родиков, помогая другу убирать в комнате. Сейчас важно было убедить Невского прекратить бузу и заняться делом. На завтра была запланирована важная встреча с представителями швейцарской стороны. Всем, кто знал Невского, стало бы спокойнее, если бы он вернулся к жене. Игорь был всеобщим любимцем в фирме, где в его подчинении находилось шестьдесят служащих, знавших его как душевного человека и справедливого шефа. Все они удивлялись, как, будучи честным и ответственным, Невский мог достичь столь высокого положения и при этом не оскотиниться. Его разрыв с женой, о чем известили подруги Анны — жены его коллег, очень скоро стал главной темой разговоров. Стоило Невскому появиться в своем кабинете, как все облегченно вздыхали: раз человек пришел на работу, значит, относительно здоров. Значит, будет жить. Как ни странно, но сочувствовали в первую очередь не Анне, а Игорю, потому что история с любовницей, которую продержали в подъезде больше трех часов, вызвала к той жалость. К тому же всех раздирало любопытство: кто же это такая и почему никто ее ни разу с ним не видел? Все ждали развязки…
— А что Анна? — переспросил Саша Родиков. — Ты когда ее видел в последний раз?
— А ее я вообще не хочу видеть…
Невский заперся в ванной, и Родиков услышал звук льющейся воды.
— Слушай, я хотел пригласить тебя сегодня на одну вечеринку… Тебе не следует запираться в квартире, наоборот, ты должен бывать на людях… Сам все понимаешь, старик…
Приоткрыв дверь, Игорь высунул голову с намыленным лицом.
— Может, ты и прав, но я не могу… Я ценю то, что ты заботишься обо мне и все такое прочее, однако мне сейчас ни до чего… Что слышно о наших швейцарских друзьях? Если я еще не пропил свою память, они должны прилететь сегодня ночью?
— Да, но тебе не следует встречать их в таком вот виде… Мы уже все приготовили и сами встретим… Тебе надо быть в форме завтра утром…
— Что-то я тебя не пойму, то ты приглашаешь меня к себе на вечеринку, где предполагается выпивка, то говоришь, что завтра утром я должен быть в форме… Скажи прямо, чего тебе от меня надо и что я должен сделать, чтобы все остались довольны? Ты думаешь, я не понимаю, что происходит? Да, я чуть не потерял голову, но поверь, скоро все придет в норму, обещаю тебе… А сейчас… Саша, ты не побреешь мне шею?
— Я бы ее с удовольствием намылил… А что касается вечеринки, тут ты прав… Просто мне хотелось познакомить тебя со своей девушкой, с одной стороны, но с другой, я как бы не должен этого делать, чтобы лишний раз не искушать тебя спиртным… Вот и все. Тебе решать. Ты уже большой мальчик.
* * *
Спустя два часа после ухода Родикова Игорь все же решился выйти из дома и сесть за руль своей машины. Прогулка по ночной Москве — что может быть прекраснее?