Чтение онлайн

— Это ваша квартира?

— Почти. Я ее почти выкупил у одного своего знакомого, который уехал за границу. Только там надо навести порядок. Я понимаю, что мое предложение может показаться вам несколько двусмысленным, что ли… Если хотите, я покажу вам паспорт, немного расскажу о себе, чтобы вы не боялись меня. Дело в том, что вряд ли с помощью газет вы подыщете себе приличное жилье. Вы хорошо знаете Москву?

— Нет, — призналась она. Стоявший перед ней молодой человек выглядел весьма респектабельно, был хорошо одет и разговаривал с ней на равных, очень доброжелательно. «А почему бы действительно не заглянуть в его паспорт?»

— Покажите свой паспорт, — проговорила девушка несколько смущенно. «Ничего не поделаешь, лучше уж пережить эту неловкость, чем потом уносить ноги», — решила она.

Костров, открыв «дипломат», достал паспорт и протянул ей. «Костров Сергей Иванович, 1961 года рождения…» — читала она, не понимая до конца, что ей, собственно, даст изучение его документа. Затем полистала и поняла, что он к тому же еще и холост. Детей тоже нет. Хотя пора уже обзавестись семьей.

— Ну что, познакомимся? — улыбнулся Сергей, пряча паспорт на место. — Меня зовут Сергей, а вас?

— Валентина. Вы извините, что я так себя веду, но у меня нет другого выхода. Посудите сами, подходит совершенно незнакомый человек, да еще в районе вокзала, и предлагает свою помощь.

— Ну так что, Валентина, рискнете поверить незнакомому человеку?

— Придется. Все равно, даже если бы я выписала адреса из газет, рисковала бы не меньше. А где находится ваша жирная Масловка?

Он рассмеялся.

— Кстати, мой зуб уже не болит. Видите, как благотворно вы на меня действуете?

— Просто вы еще меня не знаете. Я не такая безобидная, как вам может показаться.

Она легко поднялась со скамейки, и они направились в сторону метро. Пока они шли, Сергей рассказывал ей о метро, как проще добраться до Масловки, и давал кучу советов…

* * *

Квартира сразу понравилась Валентине. Но больше всего ее поразила символическая цена, которую назначил Костров.

— Скажите, а почему вы подошли именно ко мне? — спросила она его уже вечером, когда они пили чай на кухне.

— Потому что вы мне понравились, разве непонятно?

— Вы можете, конечно, обидеться, но этот поступок не делает вам чести. Я не доверяю людям, которые вот так запросто знакомятся на улице. Сегодня вы подошли ко мне, завтра подойдете к кому-нибудь еще… Ведь так?

— Не знаю.

Сергей и сам не знал, как объяснить свой поступок.

— Думайте, что хотите. А теперь мне пора, — взглянув на часы и чертыхнувшись, он направился к двери. — У меня еще масса дел.

— Дела? Вечером? — она усмехнулась.

— У меня всегда дела. Я заведую филиалом коммерческого банка, и сейчас как раз идет его реконструкция. Мне срочно надо повидать двух своих компаньонов, они где-то в половине десятого будут ждать меня в гостинице… Но это уже вам неинтересно. Счастливо оставаться. Вот моя визитная карточка, если захотите меня увидеть или услышать, звоните. Здесь масса телефонов, но это все рабочие. А вот это мой домашний, — он достал ручку и написал на обратной стороне визитки.

— И вы тоже… если захотите увидеть меня, звоните, — Валентина кивнула на стоявший в прихожей телефон.

— Вы меня больше не боитесь?

— Кажется, нет.

Он ушел, а гостья, оставшись одна, принялась осматривать квартиру. Из разговора с Костровым она поняла, что его друг, которому раньше принадлежала эта квартира, продал ее Сергею вместе с мебелью, телевизором, холодильником и прочим. Перемыв полы и приняв ванну, Валентина, чувствуя невероятную усталость, легла на диван и включила телевизор. Только сейчас она вдруг поняла, как ей сказочно повезло, что она встретила Кострова. «До чего же хорошо, что у него заболел зуб», — подумала она перед тем, как погрузиться в сон.

А на следующий день она дала в четырех газетах объявления о том, что шьет на дому женскую легкую одежду, затем поехала в магазин «Ткани» и купила за три миллиона хорошую швейную машинку, зингеровские ножницы, два десятка бобин с нитками, несколько отрезов ткани, необходимую фурнитуру, и все это на такси привезла «домой».

Деньги на поездку в Москву Валентина копила два года, занимаясь в Подольске, где жила с матерью, портновским делом. Целыми днями строча на машинке, она думала только об одном: как бы ей выбраться из этого скучного маленького городка. Валя шила, сколько себя помнила. После школы закончила швейное училище, но поступать в ателье не захотела. Работала на дому. На свободные деньги покупала в коммерческих, тогда еще редких, магазинчиках дорогую ткань и шила что-нибудь для души, а потом продавала в комиссионном.

Когда по телевизору передавали репортажи с показом мод, Валя забывала обо всем на свете. Чуть не со слезами смотрела она на движущихся по подиуму стройных манекенщиц, одетых в фантастические роскошные наряды, прекрасно отдавая себе отчет, что здесь, в ее родном городе, ей никогда не воплотить в жизнь свои смелые идеи, они так и останутся у нее в альбоме, нарисованные черными чернилами, безжизненные и плоские…

— Мама, я поеду в Москву, — сообщила она в начале сентября и достала из шкафа большую дорожную сумку. — Деньги у меня есть, ты не беспокойся. Я все обдумала. Здесь мне больше делать нечего. Весь Подольск ходит в моих платьях и костюмах. Пусть теперь приоденется Москва. А там посмотрим…

Полина, мама Валентины, бледная анемичная женщина с грустными глазами и копной вьющихся седых волос, которые она принципиально не хотела красить, уронила чашку. Она не представляла себе жизни без дочери.

— Сначала в Москву уехал твой отец и исчез, — она подбирала с пола осколки, не торопясь поднимать голову, чтобы Валентина не увидела ее слез, — теперь уезжаешь ты. Что же будет со мной?

— Когда встану на ноги, приеду за тобой. Ты же не хочешь, чтобы я была твоей нянькой? К тому же Москва это не Северный полюс. Я буду тебе регулярно звонить, писать, буду приезжать в гости…

— В точности повторяешь слова отца, — заметила Полина.

Валентине до слез было жалко оставлять мать одну, но она понимала, что, держась за ее юбку, ничего в жизни не добьешься.

— Было бы неплохо повторить и его судьбу. Ты извини, ма, что говорю тебе это, но твой Борис Михайлович теперь каждое утро пьет кофе на Монмартре, а мы с тобой, кроме унылого пейзажа за окном да лоскутов с нитками, ничего не видим. А жизнь дана, как известно, всего один раз… Ты понимаешь меня?

Полина взглянула в глаза дочери.