Чтение онлайн

И внезапно Хлое наскучило ему лгать. Видимо, алкоголь подействовал.

– Мне здесь не нравится, – прокричала она.

Рэд посмотрел на нее взглядом, в котором читалось: «Какая неожиданность!» Но, когда он ответил, злорадства в его голосе не было:

– Хочешь, чтобы я отвел тебя куда-то, где поспокойнее?

– Да. Нет. Я… – Хлоя замялась, в голове кружились мысли.

Это, сегодня… На самом деле она хотела не этого. Потому что она сама не знала, чего хотела, когда включала этот пункт в список. Она искала каких-то неуловимых ощущений, чувств, которые помнила по тусовкам с друзьями, но она неправильно понимала, откуда эти чувства брались. Дело было не в выпивке и не в танцах в каком-то мутном клубе.

Дело было в людях. В том, как они вечно хохотали все вместе, слишком опьяненные друг другом, чтобы волноваться о том, что раздражают окружающих. В совместных походах в туалет небольшим отрядом, миссией которого было помогать друг другу приседать над грязными унитазами, чтобы платья не касались сидений.

Чувство общности.

Может, ее список был не таким уж идеальным или объективным, как она полагала. Потому что это был первый пункт, вычеркивание которого не принесло ей радости, и она не могла отрицать, что разочарована.

Но все можно исправить, не так ли? Планы ведь можно поменять, правда? Разве не поэтому она и написала этот список – чтобы стать той женщиной, которая легко исправляет разочарования, мыслит гибко и делает то, чего ей хочется?

Да, решила Хлоя. Да. Именно поэтому.

Она повернулась к Рэду и обнаружила, что он ждет – с этими его тремя сосредоточенными черточками между бровей.

– Я хочу в какое-нибудь другое место, – крикнула она.

Он кивнул:

– Это можно устроить.

Но она еще не договорила:

– Я хочу узнать, как развлекаешься ты.

На смену нахмуренности пришло удивленное робкое удовольствие:

– Да?

– Да. Покажи мне.

Они вышли из клуба, и Рэд накинул куртку на дрожащие плечи Хлои. Ему это тепло было без надобности – с ней он словно горел изнутри. Видимо, она совсем захмелела, потому что не оттолкнула его и не сказала что-нибудь колкое: просто мило улыбнулась и взяла его за руку, пока они пробирались через холодную сырую ночь.

С того момента, как Хлоя решила отказаться от их плана, она была словно наэлектризована. Волнующая и великолепная, походка медленная и покачивающаяся, все ее барьеры и сомнения, к которым Рэд так привык, испарялись. Как будто она становилась бесстрашной.

Ему это нравилось. Ему нравилось, когда она была так счастлива, что ее мягкие полные губы были постоянно изогнуты в улыбке, что ее глаза сияли, а щеки радостно округлялись. Крошечные капельки дождя забрызгали линзы ее очков, бусинками собрались на выбившихся из прически легких прядях, увлажнили кожу так, что она блестела под светом уличных фонарей, как драгоценность. Рэд приобнял Хлою за плечи, и она ему позволила. И вот так, прижавшись друг к другу, они шагали по знакомым бессонным улицам.

Променять этот город на Лондон было первой из многих ошибок Рэда. Он думал, что ему необходимо делать все определенным образом, – прямо как Хлоя со своим списком. Но рядом с ней он начинал осознавать, насколько неправ: к любой цели ведет не один-единственный путь. Ему нужно было быть гибким, остаться в любимом городе и пытаться добиться успеха, не теряя себя самого, вместо того чтобы куда-то уезжать и быть кем-то другим рядом с женщиной, которая, откровенно говоря, плевать на него хотела.

Рэд до сих пор толком не понимал, как начать все заново, как выстроить жизнь, к которой он стремился, по-своему, – но сегодня он смотрел на звезды и знал – действительно, блин, знал, – что во всем разберется. Онуженачал во всем разбираться.

Самое забавное в Хлое было то, что, когда он не распускал при виде нее слюни… она делала его голову охренительно ясной.

– Я думаю, ты пожалеешь, что попросила меня об этом, – признался он, стараясь, чтобы она услышала его за шумом проезжающих машин, музыки в отдалении и гомоном пьяных студентов, стоящих на автобусной остановке.

– Почему? – Ее туфли поскрипывали на мокром тротуаре. – Что, твои увлечения настолько порочны? – Ее голос был полон кокетства, которому Рэд не доверял. Если она говорит с ним так свободно, значит, она навеселе.

Он беззаботно ответил:

– Думаю, тебе понравилось бы, будь мои увлечения порочны. Но увы. Они просто скучные.

– Это я тут должна быть скучной. А ты должен меня исцелить.

Вот как она считала? В груди стало тесно, он машинально нахмурился. Хлоя Браун была какой угодно, только не скучной. Однако говорить этого он не стал, потому что она не услышит.

– Это тебя точно не исцелит.

– Ох! – Она надулась.

Рэд напряг каждый мускул своего тела, чтобы удержаться и не укусить ее за пухлую нижнюю губу. Потом она остановилась, склонила голову и пробормотала:

– Дай-ка угадаю. Мы на месте?

Рэд удивленно поднял взгляд – и, черт, она оказалась права. А он даже не заметил. Хлоя превращала время во что-то бесконечное и замечательное, как кристалл, делающий из света радуги. А может, он так сильно хотел ее, что постепенно терял контроль над реальностью. Третьего не дано.

– Да, – подтвердил Рэд. – Мы на месте.

В укромной части города, набитой бутиками, рассматривать витрины которых позволяли себе лишь богачи, имелся проулок. Находись этот проулок в любом другом районе, он казался бы подозрительным и потенциально опасным, но здесь он выглядел лишь загадочным. Помогало то, что с другого его конца виднелся свет, а с соседних улиц доносился шум ночной жизни. А еще то, что вдоль самого проулка были выставлены мольберты, обмотанные гирляндами.

На первом мольберте был абстрактный виниловый принт, который, если правильно прищуриться, смотрелся как огромный бледный лепесток. Если прищуриться неправильно, он выглядел как омертвевшая кожа. На втором стояла яркая стилизованная картина маслом с пандой под кислотой. Третий холст, последняя капля, выглядел так, будто Рой Лихтенштейн пытался закосить под Климта. И не сказать чтобы Рэду это совсем не нравилось.

– Картины вразнобой в каком-то проулке, – озвучила Хлоя. – Ты правда так развлекаешься?

Рэд немного напрягся, боясь, не скажет ли она чего-то, что оцарапает его больно, до крови, как сделала бы Пиппа. Но потом вспомнил, что Хлоя ни капли не походит на Пиппу, – поэтому он и привел ее сюда. Потому что, глядя, как она идет к своей цели, он понял: время пришло. Потому что сделать это с ней будет легче, чем одному. Потому что она попросила его показать что-то честное, осознавала она это или нет, а это было честнее всего, что он знал.