Чтение онлайн

И все же было очень приятно вписывать туда новые и новые пункты на протяжении утра. Сначала – «Хлоя готовит потрясающую яичницу-болтунью». Потом – «Очень здорово мыть тарелки, когда Хлоя их вытирает». И наконец Рэду пришло в голову: «Начинать день с Хлоей – это все равно что начинать день перед холстом».

Когда они закончили мыть посуду, на лице Рэда сияла улыбка, с которой, он уже знал, он ляжет спать. А потом он внезапно повернулся влево, Хлоя повернулась вправо, и они начали двигаться в одно и то же неправильное время. А может, наоборот, очень даже правильное. Когда Хлоя врезалась в него, это казалось правильным. Правильным казалось схватить ее за талию, удерживая. Правильными казались ее руки, упирающиеся ему в грудь.

Настолько правильными, что Рэд не отстранился.

Она наверняка чувствовала, как колотится его сердце. Он вообще удивлялся, что его не было видно через одежду. Хлоя запрокинула голову, чтобы посмотреть на него, приоткрыв рот. Вот так она выглядела бы перед тем, как он поцеловал бы ее? Ему захотелось добавить этот пункт в список.

Она сказала, все еще немного хрипло:

– Прости. Ох, прости! Не смотрела, куда иду.

Но тоже не отстранилась.

Рэд покрепче обхватил ее талию, прежде чем смог заставить себя расслабиться. Это был долгий, медленный процесс – успокоить каждый напряженный мускул тела, напоминая безрассудной части себя, что он не может так вот просто впиться в ее губы. Он должен полностью отпустить ее, отойти, сказать что-нибудь.

Удалось ему только последнее. И то, что он сказал, было не то чтобы сильно разумным:

– Знаешь, чего еще я хочу, Хло?

Услышав его хриплый шепот, Хлоя застыла. Она и до этого не особо двигалась, но теперь замерла совсем неестественно, будто даже дышать перестала.

Рэд закрыл глаза и выругал себя. Это слишком. Слишком…

– Да, – тихо сказала она. – Знаю. И, кажется, мне страшно.

Когда он открыл глаза, она кусала нижнюю губу, мучительно хмурясь. Выражение ее лица практически разорвало ему сердце. Он сглотнул. И решил не сдаваться, потому что к черту все:

– Почему? Ты думаешь, я сделаю тебе больно? – Он не стал добавлять «как все остальные».

Но Хлоя, казалось, все равно услышала:

– Возможно. – Она нахмурилась сильнее и раздраженно покачала головой. Ее ладони, лежащие у него на груди, превратились в кулаки, пальцы вцепились в футболку: – Нет. Да. Я просто… я всегда боюсь, что… – Она посмотрела на него – на ее лице забрезжило осознание: – Рэд. По-моему, я трусиха.

– Есть большая разница между тем, чтобы трусить, и тем, чтобы предпочитать свою эмоциональную безопасность всему остальному, – сказал Рэд.

Об этом он знал все.

Но, опять-таки, Хлоя тоже. Она медленно покивала, но глаза за стеклами очков сощурились:

– Разница есть. Я постоянно стремлюсь к безопасности. Все время. Это не то. Мое стремление избежать этого, – пробормотала она, практически себе под нос, – это как… это как ложиться спать ровно в девять каждый вечер. Как отказываться строить планы, даже с собственными сестрами. Как целый год просидеть дома, потому что тебе кажется, что обычная простуда тебя добьет.

Он моргнул, на секунду отвлекаясь:

– Ты так делала?

Ее улыбка мелькнула, напоминая ртуть:

– Первые несколько лет были не особенно хорошими, Рэд. Мне было не особенно хорошо. Мой список – это не первое испытание, которое мне пришлось себе устроить. – Хлоя облизнула губы, отводя глаза от его лица и погружаясь в мысли. – Но я всегда справлялась. Так или иначе. Я всегда делаю следующий шаг, сколько бы у меня ни уходило на это времени.

– Конечно делаешь, – прошептал он. – Ты же охренительно крута, забыла?

Она снова посмотрела на него, на этот раз улыбаясь шире, увереннее, будто это не могло кончиться ничем плохим. Ее глаза заблестели, от чего у него в груди поселилась легкость.

– Это так. Я крута. И я хочу… тебя. Всего целиком. Я некоторое время таким не занималась, ты знаешь. Но хотела бы попробовать. А ты?

Ее взгляд, темный и серьезный, словно придавливал его – приятно придавливал, как груз ожиданий, означавший, что кто-то, возможно, почти верит, что ты не запорешь все, что только можно. Все его тело напряглось от предвкушения, такого головокружительного волнения, которое он обычно испытывал перед выставками.

– Да, – выдохнул Рэд. – Хлоя. Да.

Она улыбнулась. А потом поцеловала его.

Это было легчайшее касание губ – раз, другой третий. Настолько мягкое, настолько осторожное, что у него заныло сердце. Он затаил дыхание, закрыл глаза и наклонился, чтобы ей не пришлось напрягаться. На один отчаянный миг его пальцы впились в пышные изгибы ее боков, прежде чем он заставил себя расслабиться, не лапать ее, как дикарь. По крайней мере до тех пор, пока она сама не попросит.

Ее пальцы зависли возле его челюсти, будто она хотела его коснуться, но не знала, как это правильно сделать. Рэд хотел сказать, что как бы она его ни коснулась – это будет правильно, но предпочел бы наступить на чертов ржавый гвоздь, чем разорвать этот едва-едва-поцелуй. Ее губы снова мазнули по его, и это ощущение пронзило Рэда, как небеса пронзает падающая звезда, надолго оставляя за собой след. На вкус Хлоя была как мятная паста, острый сарказм и удивительная нерешительность. Она просто убивала его. Совершенно убивала.

Рэд коснулся ладонью ее челюсти и наклонил ее голову назад. Она вздохнула, когда он накрыл ее рот своим и поцеловал так сладко, как только мог, потому что именно так она целовала его. Медленно, осторожно он изучал ее рот так, как мечтал. Когда он почувствовал на своей щеке край ее очков, он отстранился, чтобы Хлоя могла их снять, – но она не отпустила его, протестующе застонав. Ее нерешительные руки наконец перестали медлить: она запустила пальцы ему в волосы и потянула, притягивая ближе, ловя его в западню. Очевидно, на очки ей было плевать.

Его ладонь скользнула от ее челюсти к горлу – лишь потому, что ему хотелось касаться ее кожи. Хлоя что-то низко промычала и снова потянула его за волосы, от чего под веками заискрило удовольствие, напоминая вспышки камер. Она застенчиво лизнула своим языком его, и по позвоночнику пробежало возбуждение – ослепительно-белое и настойчиво-алое. Хлоя прижалась к нему полной грудью и мягким животиком, тяжело дыша ему в рот. Одна ее рука потянула его за футболку, а потом опустилась ниже. Кончики ее пальцев, скользнувшие по его животу, заставили Рэда застонать.Коснись меня. Желай меня. Будь моей.

Ему нравилось, что она берет инициативу в свои руки, но – боже! – скоро и он дотронется до нее. Где угодно. Везде. Он хотел почувствовать, как ее живот дрожит под его губами, когда она резко вдыхает, хотел услышать ее мольбы, когда он будет касаться ее груди, хотел ощутить, как ее горячая киска тает под его языком. Но Рэд понятия не имел, готова ли она, и меньше всего ему хотелось поторопить события и все испортить. Хлоя только-только решилась.

Он слегка отстранился, только чтобы выдохнуть: