Чтение онлайн

Банкноты крупного достоинства Камо сам привез в Берлин. Попытка обменять их, по совету жившего в то время в Берлине Красина, привела к арестам большевиков по всей Европе.

В связи с разразившимся скандалом меньшевики вполне могли бы прервать отношения с Лениным, но они в очередной раз продемонстрировали губительную нерешительность. Если бы поднялся большой шум, то вся русская социал-демократия была бы опозорена. Ленин находился на грани разрыва со своими товарищами, склонными к террористической деятельности. Скандал разрастался. Когда немецкая полиция арестовала Камо, стало ясно, что операция планировалась в Берлине; большевики подготовили большую партию фальшивых денег.

Камо длительное время притворялся душевнобольным, сначала в Германии, а потом в России, которой он был выдан, несмотря на протесты «либерального общественного мнения». Он избежал смертного приговора, ухитрившись совершить побег из тифлисской тюрьмы. В 1911 году Камо навестил Ульяновых в Париже. Читая между строк воспоминания Крупской, становится ясно, что теперь Камо стал для Ленина серьезной обузой. Ленин не делал никаких попыток уговорить его не возвращаться в Россию. По-прежнему преданный Красину, Камо по его приказу опять совершил вооруженное ограбление, был схвачен, но каким-то чудом избежал смертной казни. Революция 1917 года освободила его из тюрьмы. В Советской России он чувствовал себя как рыба, выброшенная на берег. Он безуспешно пытался освоить какую-нибудь гражданскую профессию, но, вероятно, судьба была к нему благосклонна и в 1922 году он погиб в автомобильной катастрофе. В нем трудно разглядеть, как это делают некоторые, убежденного революционера или террориста-идеалиста вроде Желябова. Даже из его официальной биографии, в которой он расхваливается, особенно в тот период, когда его непосредственным руководителем был не кто иной, как Сталин, можно понять, что Камо был политически неграмотным и что самой большой его страстью было стремление к убийству (он сильно переживал, узнав об убийстве Столыпина, что не он убил премьер-министра). После революции такие люди, как Камо, шли служить в ВЧК. Но Камо, по всей видимости, даже для такого рода деятельности оказался слишком неуравновешенным и был направлен на работу в тифлисское таможенное управление.

Тифлисский скандал совпал с делом, связанным с деньгами Шмидта. Этот молодой человек, вооружив рабочих своей фабрики, сражался вместе с ними в дни Декабрьского восстания в Москве. Полиция схватила Шмидта, и по разным версиям он то ли покончил жизнь самоубийством, то ли умер в тюрьме от ран. Свое состояние он собирался оставить большевикам, но оно отошло двум его сестрам. В анналах русской истории не значится профессия революционного альфонса. Заичневский, автор знаменитой прокламации «Молодая Россия», гордился своим умением совмещать обольщение с революционной агитацией. Большевистский эмиссар, некто Таратута, совратил одну из сестер и, шантажируя другую сестру, выманил у нее большую часть наследства. Деньги, полученные таким способом, были переданы Ленину. Свидетельствует Крупская: «Ильич был уверен, что «Пролетарий» должен платить за статьи, а делегаты должны иметь деньги на дорожные расходы». [193]

Меньшевиков можно простить за предвзятое отношение к сомнительным делам. [194]

Теперь становится понятно, почему Ленин поднял крик о ликвидаторах. Это был отвлекающий маневр. Никогда еще его перо не было таким грубым и несдержанным, как в период с 1908-го по 1910 год. Ему ничего не стоило назвать негодяем Луначарского, будущего наркома просвещения, и наградить Мартова не менее оскорбительными эпитетами. Но, пожалуй, он зашел слишком далеко, когда сравнил Потресова с недавно разоблаченным известным руководителем террористических актов, провокатором, секретным сотрудником Департамента полиции Азефом. [195]

В январе 1910 года политическая фортуна отвернулась от Ленина. Даже ближайшее окружение неодобрительно относилось к яростным нападкам своего лидера. Поэтому ему пришлось согласиться с меньшевиками-ликвидаторами и пойти на иллюзорный, недолговечный компромисс. Центральный комитет предпринял очередную попытку упразднить фракции и запретить экстремистскую деятельность. Большая часть денег, полученных большевиками весьма сомнительными способами, должна была быть передана трем немецким социалистам-доверителям. [196]

Надо было быть очень наивными, чтобы поверить, будто Ленин выполнит принятое решение. Не прошло и года, как он потребовал деньги обратно и заявил, что большевики возвращаются на прежнюю позицию. [197]

На протяжении нескольких лет несчастные немецкие доверители служили мишенью для нападок за отказ вернуть деньги. Зимой 1912 года Ленин приехал в Берлин, чтобы лично выжать деньги из Каутского, являвшегося одним из доверителей. Немецкие социалисты, с поистине христианским терпением относившиеся к русским коллегам, к этому моменту уже смертельно устали от Ленина. Владимир Ильич потребовал, чтобы Адоратский, его немецкий агент, подал судебный иск на доверителей, требуя возвращения денег. Это был бы занятный случай: судебное дело о возвращении денег, полученных с помощью шантажа и грабежей. Адоратский возразил, что у него нет достаточных оснований для предъявления обвинений. Ленин проявил невероятную изобретательность. Он знал, что немецкие газеты, борясь за тиражи, оказывают помощь своим постоянным подписчикам. Пусть Адоратский подпишется на газету и через нее доберется до Каутского. К сожалению, из этого ничего не вышло, и Ленин был вынужден обратиться к другим источникам. [198]

В Париже политические эмигранты в основном вели очень скромный образ жизни. Однако они всегда отмечали революционные праздники, которые объединяли лидеров враждующих фракций и давали возможность продемонстрировать ораторское красноречие. На ежегодном собрании в день смерти Герцена Ленин оказался в президиуме с Плехановым и Мартовым, хотя к тому моменту Владимир Ильич порвал всякие отношения с Мартовым. Иногда, во время выступлений на торжественных церемониях, он вставлял политические замечания. На торжественном заседании, посвященном памяти Парижской коммуны, Ленин заявил, что она не смогла продемонстрировать достаточную решительность по отношению к своим врагам и поэтому позволила им прийти в себя и уничтожить коммуну.

Теперь бесконечные ссоры и стычки эмигрантов оказывали на него гораздо большее воздействие, чем в прежние годы. Крупская вспоминала одну неприятную сцену. Большевики любили собираться в кафе на avenue d'Orleans. Как-то «впередовцы» ворвались в кафе, намереваясь затеять драку. Группу возглавлял бывший большевистский делегат в Думе Алексинский. Это он в 1917 году обвинил Ленина в шпионаже в пользу Германии. После небольшой потасовки Алексинского выгнали из кафе, и хозяин выключил свет. На какое-то время борьба между большевиками и отзовистами утихла. Но интересна реакция Ленина на этот мелкий инцидент, на который он в прежнее время не обратил бы никакого внимания. Крупская пишет, что Ильич не мог заснуть до утра и полночи бродил по улицам. Ему уже сорок лет. Годы революционной борьбы не смогли сломить царский режим, а ему, Ленину, пришлось сбежать за границу, чтобы быть избитым во французском кафе. Мог пострадать его авторитет, поскольку это он привечал в партии скандалистов и хулиганов вроде Алексинского.

В 1911 году фортуна стала поворачиваться к нему лицом. Большевики организовали свою партийную школу в местечке Лонжюмо под Парижем. Ленин пытался восстановить ядро партии в России и нейтрализовать действие школ на Капри и в Болонье. Было бы намного проще проводить уроки в Париже, но у Ленина зародилась бессмысленная идея оторваться от агентов охранки, заполонивших Париж. Всю весну и лето Владимир Ильич, Надежда Константиновна и Зиновьев жили в Лонжюмо. В Париж и обратно ездили на велосипедах, внимательно следя за тем, чтобы не привезти за собой агентов. Понятно, что это было совершенно бессмысленно: среди студентов был полицейский агент, и охранка получала подробнейшие отчеты о деятельности школы.

Ближайшими сотрудниками Ленина и лекторами школы стали два человека, чьи имена на протяжении двадцати пяти лет будут практически неотделимы друг от друга и которых постигнет одна судьба: в 1936 году они будут расстреляны. Это были Зиновьев и Каменев. Семинарские занятия в школе вела Инесса Арманд, на протяжении нескольких лет игравшая таинственную роль в жизни Ленина.

Школа была первым шагом на пути формирования новой фракции большевиков, не имеющей никакой связи с меньшевиками. Это решение было основано на трезвой оценке ситуации. Не было никакой надежды на повторение ситуации 1905 года, когда массы требовали объединения социал-демократов или сами выбирали лидеров. Поскольку революция откладывалась, то лучше всего было бы разом покончить с меньшевиками, ультиматистами, отзовистами и другими подобными группами и сформировать настоящую ленинскую партию. Мало того, Ленин вышел бы из международного социалистического движения и был бы избавлен от постоянной критики и интриганства со стороны номинально существующей социал-демократической партии. Кроме того, он окончательно сформировал организационные принципы своей партии, которые оказали такое решающее влияние на коммунизм: партии необходимы чистки и разоблачения лидеров. Очень возможно, что его решение было связано с тем, что он винил себя в «либерализме», который проявил, допустив в партийные ряды «вражеские» элементы, осуждал себя за сотрудничество с меньшевистскими болтунами, за то, что привечал террористов и хулиганов. Одним словом, Владимир Ильич пришел к окончательному решению сформировать большевистскую партию.

Нечего и говорить, что, готовясь к окончательному разрыву, Ленин использовал свою обычную тактику: всю ответственность за раскол в партии он возложил на меньшевиков. Большевики уходили, но пытались забрать название партии. Была какая-то запутанная история с заседаниями ЦК всей партии, на которых в действительности присутствовали сторонники Ленина, с захватом большевиками партийных денег и документов. Секретарем иностранного бюро русской социал-демократической партии был большевик Николай Семашко. По приказу Ленина Семашко (будущий нарком здравоохранения) ушел из бюро, а деньги и документы передал Ленину. Известия о скандале докатились до России, но в довольно преувеличенной форме. Реакционная газета писала: «Евреи» Ленин и Семашко, украли деньги товарищей и сбежали в Америку». [199]