Чтение онлайн

Венс молчал, пристально разглядывая Гутьереса. Трент перевел взгляд на доктора, как бы спрашивая, что это за птица. И с какой стати меня так бесцеремонно разбудили? Тот в ответ беспомощно пожал плечами: мол, не виноват, очень важная птица.

Трент обратил на Венса вопросительный взгляд, но тот никак не отреагировал, продолжая в упор разглядывать пациента. Трент, в свою очередь, использовал возникшую паузу, чтобы повнимательнее присмотреться к инспектору. Сразу возник вопрос: почему инспектор не в обычной форме, а в обжимном комбинезоне старой модификации, который миротворцы носили во время Объединительной войны, когда Корпус являлся армией, а не всемирной полицейской организацией? Никогда ранее они не сталкивались так близко. Трент даже вообразить не мог, насколько огромен этот полумеханический человек. Это был самый большой элитник, какого Тренту когда-либо приходилось встречать. Сравниться с ним мог только преподобный Энди, да и то очень приблизительно. Святой отец с годами неимоверно раздался, обрюзг, отрастил брюшко, может, потому и казался непривычно крупным, но все-таки человеком. Этого нельзя было сказать о сидевшем на постели киборге. Он был раза в два массивнее святого отца, но при этом Мохаммед ни в чем не утратил крепкой мужской стати - был широкоплеч, молодцеват, подтянут, налит силой. На руках черные перчатки, под одной из которых прятался боевой лазер. Холодно сверкали отраженным светом искусственные глаза, в глубине зрачков которых угадывалась неистребимая, рвущаяся наружу ярость.

Ничего подобного во взгляде киборга, конечно, не было, и Тренту пришлось приложить все усилия, чтобы успокоиться. Сейчас, после столь неожиданного появления в палате самого главного охотника, ему как никогда требовались спокойствие и ясная голова. Беглец наконец справился со страхом, даже успел поздравить себя с тем, что оказался не чужд этого гнусного, но вполне человеческого чувства. Это придало Тренту силы. В конце концов, разве явился бы Венс в палату лично, будь у него на руках неопровержимые доказательства? Вряд ли. У них на базе есть своя служба безопасности. Его взяли бы тихо, без шума. Подсыпали бы что-нибудь в еду и аккуратно перевезли в камеру. А потом уже начались бы допросы, попытки сломать подозреваемого и прочие миротворческие штучки. Значит, появление Венса - это что-то вроде психологического теста, применяемого в тех случаях, когда твердых улик нет, а подозрения уже появились. Подозрения, скорее всего, обоснованные, иначе этот механический буйвол не приперся бы сюда. Худо. Что они могли пронюхать? На нем обжимной костюм... В таком летают в свободном пространстве. Может, он успел побывать на месте катастрофы? Вполне возможно. Или они что-то раскопали в биографии Гутьереса, и теперь Венс поставит вопрос в лоб. Этот тянуть не будет - если сразу спросит, значит, второй вариант. Если начнет ходить вокруг да около - первый.

– Вы знаете, кто я?
– спросил киборг.

Трент впервые с момента появления страшного врага почувствовал себя более-менее уверенно. В нем в этот момент слились воедино Трент, состоявший из плоти, и Трент, поселившийся в виртуальном пространстве.

– Вы - инспектор Венс. Киборг удовлетворенно кивнул:

– Правильно.

Он закинул ногу на ногу - сразу видно, европеец!
– снял перчатки и положил их рядом с собой. Не глядя на Гриссома, вежливо попросил:

– Доктор, не будете ли вы так любезны принести мне и офицеру Гутьересу две чашки кофе. Мне, если можно, черный. А вам, офицер? Сахар? Молоко?

– Нет-нет, мне тоже черный. Без сахара.

– Пожалуйста, доктор.

На этот раз просьба прозвучала совсем как приказ, и доктор Гриссом, с удивлением встретивший первые слова Венса, сразу повернулся и вышел.

Как только доктор закрыл дверь, Венс приступил к делу:

– Простите, офицер, что разбудил вас в такую рань, но у меня возникло несколько вопросов, которые требуют незамедлительных ответов. Вы проснулись? Способны точно и обстоятельно ответить на них?

– Так точно, сэр.

– Можем подождать, пока принесут кофе, - предложил Венс.

– В этом нет необходимости, инспектор.

– Вот и хорошо. Мне доложили, что полученные вами ранения относятся к средней тяжести и не опасны для жизни.

– Так точно, сэр.

– Прекрасно. Я полагаю, вы с нетерпением ждете, когда сможете приступить к своим обязанностям?

– Так точно, сэр.

– В чем они заключаются?

– Я вебтанцор, сэр. Меня прислали, чтобы участвовать в отслеживании посторонних объектов, появляющихся в сети. А в перспективе, быть может, удастся принять участие в доработке и модификации контрольной программы ЛИСК.

– Вас прислали, чтобы вы приняли участие в модификации Вебпса?

– Не понял, сэр.

– Вебпес, офицер Гутьерес, это название охранной программы, которую использует служба контроля за Лунетом.

– А-а, теперь понятно.

– Вы не знали об этом?

– Подобные сведения не входили в программу предварительного обучения и инструктажа, которую я прошел на Земле.

Венс задумчиво кивнул.

В этот момент молодой миротворец внес в палату на подносе пару запечатанных, чуть дымящихся пластиковых стака­нов. Венс взял левый, Трент правый, после чего парнишка удалился.

– Вы любите кофе, Гутьерес?
– спросил Венс.

– Да, сэр, очень люблю. Вы хотели спросить меня насчет взрыва роллигона?

Киборг пожал плечами:

– Вовсе нет. Почему вы так решили?

«Он знает», мелькнуло в голове Трента.

Молодой человек посмотрел на Венса. Странно, но в эту секунду он совершенно успокоился, даже почувствовал какой-то холодный, отстраненный интерес к тому, что произойдет дальше. Он пожал плечами:

– Но вы же сами сказали, что у вас возникло несколько вопросов, которые требуют незамедлительных ответов.

– Так и есть, - согласился Венс.
– На один вопрос вы уже ответили. Ваш бывший командир в службе слежения в Чино на Земле заверил меня, что вы один из тех редких американцев, которые терпеть не могут кофе.

Трент отхлебнул из своего стакана:

– Не могу даже вообразить, почему ему в голову пришла подобная идея, сэр. Лунный кофе мне действительно не по вкусу, это я говорю со всей ответственностью. Не знаю, кому вообще может понравиться это пойло!

Венс улыбнулся - точнее, попытался растянуть жесткие, немнущиеся губы:

– Ответ занятный. Вы любите острить?

– Я люблю хорошие комедии.

– Меня, Гутьерес, всегда больше привлекали трагедии.
– Венс чуть наклонился вперед.
– А известно ли вам, что в последние часы перед тем, как было принято решение сбросить термоядерный заряд на телепатов, укрывшихся в Комплексе Чандлера, я изо всех сил пытался спасти их? Точнее говоря, пытался отстоять их права. Они требовали помощи, я сразу пошел им навстречу. Когда демонстранты попытались проникнуть на территорию Комплекса, я приказал отогнать их до поворота на главную улицу. Вы, Гутьерес, должны помнить этот поворот. Поверьте, я сделал все возможное в той ситуации. Но события с каждой минутой становились все более и более неуправляемыми, поэтому я предложил телепатам эвакуироваться в безопасное место. У меня были на то полномочия. Они отказались.
– Он опустил голову и уставился на свои ботинки.
– Беда не в том, что они не доверяли мне и боялись вновь оказаться под властью Корпуса. Трагедия в том, что ими вдруг овладело безумие. Я уверен, что во всем виноват Кастанаверас, но в первую очередь этот мозгляк Карсон, не достойный носить звание миротворца. Твой отец оставил своих подопечных в трудную минуту и бросился спасать Дэнис и Дэвида, а телепаты, ощутив себя единством, неким единым и многомерным сознанием, потеряли ощущение реальности. Одно дело, если сойдет с ума обычный человек или даже сотня обычных людей. И совсем другое, когда едет крыша у стоглавого чудища. У меня, офицер Гутьерес, не было выхода. Если бы этот кошмар затянулся еще на сутки, лишились бы рассудка не полтора миллиона человек, а население всего города, всего атлантического побережья, а может, и всего континента. Я не преувеличиваю, я преуменьшаю, потому что, когда единое сознание телепатов нашло смерть в ядерном огне, волны безумия несколько раз обогнули Землю. Известно ли вам, Гутьерес, что по всей планете свихнувшихся оказалось в несколько раз больше, чем в эпицентре. Просто на периферии эти случаи оказались растворены в массе выдержавшего удар населения. Как я должен был поступить, Гутьерес?

Он не ждал ответа, да и что мог ответить ему Трент, затаив дыхание слушавший это чудовищное признание.

Киборг махнул громадной рукой:

– Сколько раз с того дня я не спал ночами! Сколько раз спрашивал себя: почему телепаты отказались переехать в безопасное место? Почему одна из них первой выстрелила в меня и в моих солдат? Это факт, Гутьерес, они первыми открыли огонь по демонстрантам, потом начали стрелять по мне и по сопровождавшим меня солдатам. Готов признать, если смутьянам удалось прорваться на территорию комплекса, в этом была и моя недоработка. Но ошибку следовало исправлять совместно. Если бы они согласились на эвакуацию, конфликт мог перейти в мирное русло. Карсон был убит, Амньер мог считать себя политическим трупом. Зачем было доводить дело до крайности?! В том, что сейчас творится в человеческом содружестве, есть доля и их вины, и кто бы ни пытался оспорить этот факт, я смогу доказать свою правоту. Ломать не строить, офицер Гутьерес.
– Он недоуменно покачал головой.
– Почему они все-таки не согласились выехать из Комплекса Чандлера? Они же могли просветить мое сознание, могли убедиться, что у меня не было никаких задних мыслей. Я сам призывал их ментально проверить меня. У вас, Гутьерес, есть какие-нибудь соображения по этому поводу?

– Нет, сэр.

Трент неожиданно рассмеялся, чем привел Венса в несомненное изумление. Справившись со смешком, Трент заявил:

– Я полагаю, сэр, они просто сошли с ума. Как вы только что выразились, «крыша поехала».

Венс покачал массивной головой и задумчиво сказал:

– Это понятно, но это не все. Прежде всего, гордыня! Ноша разума, проницающего все и вся, оказалась им не по силам. Гордыня заставляет человека - как, впрочем, и геника совершать много глупостей.

– Так точно, сэр.