Чтение онлайн

Тот, не замечая ее взгляда, продолжил:

– Если бы я испытывал желание кого-то исправить или, скажем так, наставить на путь истинный, я прежде всего попытался бы убедить заблудшего. Предположим, что грешник уважительно относится ко мне, и я тоже пользуюсь у него авторитетом. В таком случае я постарался бы использовать эту точку опоры, чтобы убедить его вернуться к свету истины. Если же слова не помогут...
– Он перевел взгляд на Дэнис и снова заговорил - азартно и убежденно: - Если и эта мера не даст результатов, можно применить насилие: физическое или ментальное. Я отдаю отчет, Дэнис, что с этической точки зрения вряд ли можно оправдать насилие, тем более если есть возможность избежать его. Но когда я имею дело с Игроком в сети, чье поведение кажется мне предосудительным, или с бизнесменом, который нанес ущерб людям, вступившим с ним в деловые отношения, или с торговцем наркотиками, когда я краду у этих уродов, я вправе поступать с ними соответствующим образом. У меня есть на это моральное право. И они сами прекрасно знают об этом. Когда я предупреждаю, что не надо пытаться обвести меня вокруг пальца, они не имеют права игнорировать мои слова.

Дэнис посмотрела на него с удивлением:

– Ты имеешь в виду, что люди под угрозой хищения принадлежащей им собственности начнут подчиняться тебе и будут соблюдать общепринятые нормы?

– Нет, нет и нет!
– горячо возразил Трент.
– Постарайся понять! Никто никому не обязан подчиняться. В большинстве случаев я краду вещи, за которые уже как бы заплатил. Таковы правила игры, и никаких других правил в бизнесе быть не может. Если тебя надули, ты не имеешь права оставаться в долгу, иначе по миру пойдешь.
– Он усмехнулся и покачал головой, вновь обращаясь к Дэнис: - Сложная механика, не правда ли? Если кто-то нанес мне ущерб, причем сознательно, последующей кражей собственности я как бы возмещаю его. Но это еще не все и даже далеко не все.

Дэнис улыбнулась:

– Ох, Трент, я никогда не могла понять, когда ты шутишь, а когда говоришь серьезно.

– На этот раз все вполне серьезно.

– Все?

– Да.

– Все-все?!

– Хорошо, пусть то, о чем я только что говорил, шуточки. Результат от этого не меняется.

– Какой результат?

– Полная мешанина или, скажем так, неразбериха в мозгах. Полный отрыв моральных норм от законов деловой жизни. На мой взгляд, это происходит только потому, что большинство из тех, с кем я общаюсь - ну, одним словом, мои друзья, соседи, знакомые, - не обладают чувством юмора. На прошлой неделе я хотел нарядиться клоуном и в таком наряде явиться на мессу в Храм - видела дверь перед лавкой Кендела? Предложил моим ребятам поучаствовать в представлении. Никто не отважился! Все боятся преподобного Энди, - с презрением проговорил Трент, - и только потому, что тот однажды убил одного шутника, пытавшегося ограбить Храм. Одним ударом уложил его замертво.

– А ты его не боишься?

– Ну, побаиваюсь, конечно, - признался Трент, - но я ведь вовсе не собирался изображать какого-то сногсшибательного клоуна, чтобы все раскрыли рты от удивления. Без всяких там ходулей или котурнов. Я хотел нарядиться скромно, но со вкусом. Ну и рожу размалевать, естественно. Ничего лишнего - так, чтобы в случае, если мне придется спасаться бегством, я мог бы мчаться как стрела.
– Дэнис засмеялась, а Трент увлеченно продолжал заливать: - Джимми, например, заявил, если мы, вырядившись придурками, вдруг помчимся в клоунских костюмах по Флашинг-авеню, а преподобный Энди с палкой в руке бросится за нами следом, мы тем самым проявим неуважение к местным обычаям. Он добавил, что подобной пробежкой мы докажем жителям нашего района, что у нас нет чувства собственного достоинства или чего-то в этом духе.

– Знаешь, я порой готова поверить в любую ерунду, которую ты несешь. Но знай, я считаю тебя отъявленным лжецом, лжецом и лжецом.

Трент подумал и решил, что такой вывод можно сделать, только заглянув в его сознание. Однако он ничем - ни взглядом, ни единым движением не выдал себя. Но ведь контакта не было, он был вполне опытным в этом отношении человеком.

– Дэнис?
– тихонько позвал он.

– Да?

– Мне нравится Джимми. Нравятся Берд и Джоди Джоди. Я сам вырвался из-за Грани и их вытащил. Знаешь, это было нелегко, но я не могу без них.
– Ему вдруг стало трудно говорить - вроде он хвалится, а он и не думал. Он впервые рассказывал чужому человеку, как ему было невмоготу. Сколько пришлось пережить, чтобы просто выжить, просто сменить местожительство, переехать всего-то несколькими километрами западнее. Но это означало и оказаться совсем в другом мире.
– Пойми, Дэнис...

– Я верю тебе, Трент, - перебила девушка, но тот уже не мог остановиться. Да и не хотел:

– ... в этой жизни я любил только тебя. Не знаю, люблю ли сейчас, потому что сомневаюсь, осталась ли в душе хотя бы капелька нежности. Мы очень изменились; я уже не тот тринадцатилетний мальчик, который был влюблен в кроху Дэнис, да и ты повзрослела. Одно знаю наверняка, хотя, может, это все философия: я должен сделать все, чтобы ты, Дэнис, такая девушка, как ты, больше не испытывала страданий. Понимаешь, никогда больше!

– Трент, пожалуйста, не надо. В том, что с нами случилось, не было нашей вины.

Трент горько усмехнулся, впервые за все время разговора отвел взгляд, затем громко и протяжно вздохнул;

– Конечно, нашей вины в том нет. Я же не сумасшедший, но, Дэнис...

– Да?

– У меня хватило сил вытащить из-за Барьера Джимми, Джоди Джоди, Берда - всех, с кем повязала меня Беда. Мы вроде бы прижились за Гранью и даже могли считать, что неплохо там устроились. Но я поставил цель и сделал это. Знаешь, почему я так стремился в Патрулируемые сектора? Потому что хотел найти тебя.

– Спасибо.
– Пока Трент говорил и говорил, девушка смотрела на океанскую даль. Теперь она подошла к нему почти вплотную и заглянула в глаза: - Знаешь, мне до сих пор не верится, что ты жив. Я все время спрашиваю себя, может ли такое быть? Теперь я знаю ответ: ты тот самый Трент, который учил меня работать на компьютере и о котором я думала, засыпая в детской кроватке.

– Вот и хорошо. Я имею в виду, что это на самом деле я. Факт неопровержим.

Она неуверенно шагнула к нему:

– Все эти семь лет я думала, что тебя больше нет на свете.

– К счастью, ты ошиблась.

– Вот и докажи мне это, - чуть слышно выговорила она и скинула халат.

Потом они долго лежали обнявшись и наблюдали, как солнце садилось в океан. Менялись краски: легкие облачка - сначала оранжевые, затем малиновые - неторопливо проплывали над ослепительно золотистой водной гладью. Над ними склонялись пальмовые лапки. Ветра не было, завтра обещало чудесную погоду.

Трент лежал на спине, голова Дэнис покоилась у него на плече. Скоро у Трента начали слипаться веки. Последнее, что он услышал, был тихий шепоток Дэнис:

– Теперь бы нам еще Дэвида отыскать...

Тишина.

Три месяца обволакивающего спокойствия, три месяца тишины.

Летом шестьдесят девятого вышел в свет музыкальный альбом Малии Кутуры «Музыка в движении». В памяти Трента время и музыка всегда переплетались самым причудливым образом. В последние годы жизни он не мог вспомнить какое-либо событие, пока ему не напоешь или насвистишь одну из популярных мелодий той поры.

Трент Кастанаверас жил в шумном, насквозь пронизанном самыми дикими, самыми резкими звукосочетаниями мире. От них можно было сойти с ума. Но прежде можно было свихнуться от порывов Хрустального Ветра, ведь мир, в котором ему довелось жить, представлял собой вздувающийся с невообразимой скоростью пузырь информации.

Этот мир сам поделил себя на «реальное время» и Хрустальный Ветер.

В реальном времени совместно существовали человеческие голоса, крики животных, шорохи мчащихся по улицам аэрокаров. Но более всего этот мир был напичкан воплями по­лицейских сирен.