Чтение онлайн

Я не мог позволить себе убить его. Он пощекотал нервы и получил соответствующий результат. Неважно, что он просто хотел показаться любезным, что был счастлив увидеть меня и объясниться, кто он и что делал в моей квартире.

Прошло несколько секунд и к толпе вернулся коллективный разум. Не думаю, что кто-то видел мой удар. Они начали собираться вокруг него и давать советы, как прекратить припадок эпилепсии. Тим был шокирован.

– Ты не должен был делать этого, он не желал тебе зла. Знаешь, он работает на министерство обороны.

Настроение мое сразу испортилось. Да и в толпе начали возникать смутные подозрения. Мне не хотелось дожидаться ни линчевания из-за неуместного поступка, ни просьб повторить для демонстрации. Рядом со мной материализовалась Жозефина. Я невинно улыбнулся всем, пожал плечами, как бы говоря: "- Знаете, всегда вот так... "- и увлек её за собой на улицу.

Нам понадобилось меньше минуты, чтобы достичь автомобиля. Я забыл о противоугонной системе и мне пришлось очень быстро открывать дверцу под холодным подозрительным взглядом полицейского, чтобы отключить сигнал. Жозефина скользнула внутрь на сидение рядом со мной, её платье поднялось на неприличную высоту.

– Впервые я вижу, чтобы кто-то так владел этим, - сказала она восхищенно.
– Где вы научились подобным штукам?

– У достаточно нудного тренера по физкультуре. Произошла ошибка.

Она только восторженно улыбнулась.

Я медленно поехал к реке, опустив стекла в надежде, что свежий ветер охладит мой жар и успокоит сердцебиение, все ещё находящееся под действием адреналина. Ненавижу насилие, ибо слишком хорошо представляю его действие на себе.

Мне хотелось оказаться подальше от Челси и возможных последствий неспровоцированного нападения одного из функционеров Ее высочества.

Я привез Жозефину в одно бистро в каньонах красного кирпича за Бромптон Роуд. Основной декорацией там были портреты генералов от Паттона до Де Голля, не минуя и Роммеля, обрамленные в шероховатые деревянные подрамники. Еда - типичная для бистро. Местечко это называлось "Корп". Жози со вкусом занялась небольшим стейком, затерявшимся в грибном соусе, баклажанах, корнишонах и прочей снеди. В серых глазах отражалось пламя свечей и смотреть на неё было приятно. Теперь, когда каждая девушка считала, что никогда в жизни не употребляла ничего приличного, я привык выходить на люди с теми, кто довольствовался маленьким кусочком мяса и полпорцией салата... избегая всего остального. Так ужасно, что пища стоит дорого и две трети людей на свете умирают от голода.

Но Жози умела есть. Она поглотила фруктовый салат, будто мельничные жернова. Затем взяла большой кусок пирожного с кремом, покрытого шоколадом на немецкий манер. Мы выпили бутылочку ординарного красного вина и ещё худшего бренди неизвестного происхождения. Я умилялся этой девушкой. Сам обжора по натуре, знакомый с проблемой веса, я отлично знал соблазны жизни. Она опустошила чашку кофе (большую чашку) и лениво улыбнулась одними губами. Взгляд её говорил все: сейчас она была совершенно счастлива.

Как вас зовут, мэтр?
– спросила она, взяв у меня сигарету.

– Филип.

Я взглянул на часы, золотой квадрат чуть толще бритвенного лезвия на золотом браслете. Они не показывали точное время, и приобрел их я на свой первый и последний гонорар за работу, не зависевшую от Руперта Квина. На часах было десять тридцать, к тому же у меня выдался утомительный день.

– Я отвезу вас домой, золотце, - сказал я.

Мы ушли после того, как я оставил приличные чаевые официантке, одетой в эластичные белоснежные брючки на три размера меньше необходимого. Обслуживание было не столь изысканно, сколь живописно.

– Я предпочла бы поехать к вам, - откровенно заявила Жози.

С каждой минутой я все больше влюблялся в нее.

– Я крайне огорчен, но по различным причинам, одна из которых - тот тип, которого я по ошибке чуть не убил, я бы предпочел не возвращаться к себе.

Другой причиной была мисс Принг, но мне не хватило храбрости объяснить все это. Она засмеялась. Эта девчонка вечно смеялась.

– Что у вас за профессия?

Я совершал сложный маневр между двух такси, решивших, что они на больших гонках, и старым "фордом зефир". Мысленно я сказал, что поскольку моя машина спортивная, как и я сам, то мы с этим справимся.

– Я сотрудник Федерации Ассоциаций похоронных предприятий по связям с общественностью... для сближения клиентуры.

– Я думаю, что они нашли человека, что надо, - тихо сказала Жозефина.

На дорогах всегда возрастает риск, если рядом кто-то еще.

Она жила с эскадрильей бортпроводниц в элегантном небольшом коттедже за Белгрейв Сквер. Дом принадлежал весьма передовому декоратору неопределенного возраста, позволившему жить там за чисто символическую плату. Я предположил, что он надеялся использовать полуподвал как своего рода совет по пересмотру сексуальных отношений... прямо на месте. В гостиной оказалась одна единственная стюардесса, смотревшая телевизор с пилотом британской авиакомпании. Пока Жози готовила кофе, пилот побеседовал со мной на разные темы.

– На кого вы работаете?
– закончил он вопросом.

– "Интернешнл Чартер"... Знаете?

Он осторожно кивнул.

– Не очень. У них приятно работать?

Я мило улыбнулся: истинные направления работы "Интернешнл Чартер" государственная тайна, и даже после того, что я для них сделал, у меня ещё оставался шанс выжить.

– Неплохо. В основном короткие перелеты. У нас никогда не бывает длинных недель простоя между полетами в Гонконг.

Жози отвлекла меня от более долгого допроса на эту тему, позвав пить растворимый кофе к себе в комнату.

Комната Жози была, чего я и опасался, в таком состоянии, какое может быть только у одиноких девиц, не подверженных никаким воздействиям, не имеющих достаточных средств и большой фантазии. Женщины менее привержены правилам, чем мужчины: они многих вещей просто не замечают.

На запыленном трюмо лежало стекло с косметикой. Губная помада пятнами выделялась на измазанной поверхности, подобно вытряхнутому содержимому ящика с припасами. По углам валялись пачки "клинекса" в разной стадии использованности. Из комода светлых тонов и японского розового лакированного шкафа торчала одежда, говоря о хронической перенаселенности. Большая наспех застеленная кровать была завалена всевозможного рода резиновыми игрушками, книгами, брошюрами и грязными пакетами от дисков. Были всевозможные послания типа "Ты должна мне три фунта" или "Я заплатила молочнику пять фунтов", или вот такое "Скажи Хучу, что я улетела в Сингапур", написанное губной помадой на стекле. Вверху на трубе, идущей от газового обогревателя над всем этим развалом, восседал голубой плюшевый медведь воинственного вида.

На стенах с грязными следами пальцев висели вырезанные из журнала мод и приклеенные липкой лентой фото Теренса Стампа и Девида Хэмминга.

Жозефина уже была в постели среди беспорядочно наваленных розовых подушек. Сознательно закрывшись одеялом по грудь, она оставила на виду удивительно загорелые плечи, артистично прикрытые длинными светлыми волосами, и по-детски улыбнулась мне из-за голубой чашечки с кофе, на которой золоченными буквами было написано "ЦИКЛОН Б".

Я уселся на кровать и глотнул предложенную отравляющую жидкость.