Чтение онлайн

— …и тут я слышу, что Эва Мосли собирается прогнать того господина, который…

— Где вы такое услышали? — сердито сказала Мэгги, повернувшись к нему лицом. — Эва Мосли, между прочим, моя подруга.

— Ну, хм, хм, — замялся в смущении господин Твелвтриз. — Она и мой друг тоже, по крайней мере, очень хороший клиент, если можно так выразиться, и…

— А откуда у вас этот предмет? — спросила Мэгги, поднеся кувшин прямо к лицу владельца салона.

— Он попал ко мне, хм, совсем недавно.

— Он принадлежит мне, — заявила Мэгги.

— Возможно, у вас есть вещь, похожая на эту…

— Нет. У меня была вещь, похожая на эту, но с месяц тому назад она исчезла, и это — как раз та вещь и есть.

— Хм… хм… хм…

— Как она попала к вам в руки?

— Знаете ли, миссис Дарлинг…

— Без всяких «знаете ли», дружок. Скупка краденого является преступлением в этом штате.

— А как вы докажете, что это принадлежало вам?

— Посмотрите на донце и увидите там инициалы М. Д., нацарапанные на стекле. Смотрите.

Она перевернула кувшин и поднесла прямо к его очкам, чтобы было удобнее смотреть. Инициалы были отчетливо видны. Твелвтриз прочел их и вздрогнул.

— Я написала эти инициалы бриллиантом в моем обручальном кольце в тот самый день, когда купила его на распродаже в Мэне. Ну, как эта вещь попала вам в руки?

— Кто-то принес, — признался Твелвтриз, — а я сразу же и купил.

— Кто?

— Трудно вспомнить. Здесь целый день люди.

— Мужчина или женщина?

— Да… да… да… женщина. Да, женщина.

— Как она выглядела?

— Дайте вспомнить… — сказал он. Маленькие блестящие капли пота выступили у него на лбу. — Хм, возможно, вашего возраста, среднего роста, короткие каштановые волосы, довольно худощава…

— Линди! О боже! — воскликнула Мэгги, прижимая кувшин к своему животу. — Сколько вы заплатили за него?

— Не помню. Может, сотню.

— Ну и мерзавец.

— Она показалась мне респектабельной личностью. Ничего такого…

— Вы прекрасно знаете, сколько стоит этот предмет, гнусный обманщик.

— Я занимаюсь бизнесом, миссис Дарлинг. Смысл в том, чтобы купить дешевле, а продать дороже.

— Что еще вы у нее купили?

— Ох, несколько пустяков в разное время, — ответил Твелвтриз. Его руки тряслись сильнее, по мере того как пропадала его уверенность. — Она всегда была так мила.

Мэгги шла прямо на него, пока его спина не уперлась в комод в стиле королевы Анны с дверцами в верхней секции. Твелвтриз отчаянно пытался ослабить свой галстук, словно ему не хватало воздуха.

— Вы покупали у нее кофейник фирмы «Линкольн и Фосс»?

— Нет! Хотя я не уверен. Возможно…

— А как насчет чаши для пунша «Розовый медальон» из кантонского фарфора?

— Может быть. Я не помню…

— А двенадцать суповых ложек в форме скрипки работы Ньювелла Хардинга?

— Суповые ложки? Да у нас кучи ложек…

— А серебряная миска работы Пола Ревира? — начала кричать Мэгги. Твелвтриз весь съежился и сполз на пол.

— Все это так непонятно… — взмолился он.

— Розовая масленка сандерлендской глазированной керамики в форме свиньи?

— Стоп…

— Пара пенсильванских солонок из гипса в форме белок!

— Хватит! Хватит!

Она низвела его до того, что он стал напоминать нечто чуть крупнее покрытого хлопком дрожащего комочка протоплазмы, хнычущего на полу.

— Да вы просто заурядный скупщик краденого, — сказала она.

— Пожалуйста, сжальтесь! — громко плакал он. — Не вызывайте полицию. Можете забрать все назад. Бесплатно.

— Хорошо. У вас есть время до полудня доставить мои ценные вещи мне, в противном случае вам придется поразмыслить над тем, как вы будете проводить свои золотые годы в тюрьме штата в Дип-Ривер.

— О боже!

— Прекратите выть. Вы меня слышите?

— Да. Да.

— И если хоть что-нибудь из них было продано, то вы заплатите полную оценочную стоимость.

— Конечно. Полную цену.

— Не трудитесь вставать. Я найду выход.

4

Боль в груди

Был уже вечер, когда Мэгги наконец добралась до дома. Уолтер Фойерветер уже закончил свой рабочий день. Сад был полон длинных теней, сообщавших ему тот маслянистый оттенок, который так хорошо получается на фотографиях. Клумбы и беседки выглядели такими ухоженными, какими не были даже при ныне покойном и оплакиваемом Бобе Дипиетро. Сад оставался в эти дни, как казалось Мэгги, тем единственным в ее жизни, что сохранило свое великолепие и целостность. Сам дом был пуст… покинут всеми. Мэгги поняла сквозь бурю эмоций, что этот дом обрел неприятельские черты, стал врагом, тем, кого нужно было бояться и избегать. Но в то же время она понимала, что это оборачивалось для нее личной трагедией, поскольку дом всегда был центром ее вселенной, и без него все, что было ей близко и знакомо, погружалось в хаос. Эти личные горести переплелись в ее голове с пророчествами Кристи Шовин о судьбе Соединенных Штатов, словно особо диссонирующая симфония Стокхаузена, и Мэгги почти погрузилась в тревожно-депрессивное состояние.

Как обычно, она начала искать выход в активных действиях. Особенно трудно было решить больной вопрос: что делать с Линди? Впервые за многие недели она вошла в гостевую комнату, которую занимала ее когда-то лучшая подруга. Она была удивлена, увидев, что Линди превратила двадцать пять квадратных метров совершенной строгости стиля шейкер в нечто, напоминавшее местную лавку в Южной Флориде после урагана. Повсюду валялись пустые контейнеры из-под пищи навынос, миски из жаропрочного пластика для микроволновой печи, коробки из-под пиццы, а между ними были набросаны обертки от шоколадок, пакеты из-под чипсов, бумажные розетки от кексов, банки из-под содовой, картонные пакеты из-под шоколадного молока, пластиковые кофейные чашки — не говоря уже о застарелых объедках, впитавшихся в ковер. Засаленная одежда лежала кучами. На стенах были странные высохшие пятна от различных жидкостей. Постель была не просто не заправлена, но в полном беспорядке, грязная и в пятнах, как будто на ней происходили гладиаторские бои. От простыней воняло. В буквальном смысле сотни странных маленьких стеклянных трубочек были разбросаны по полу — они хрустели под ногами. Мэгги потребовалось какое-то время, чтобы понять: эти предметы имеют отношение к приему наркотиков. Большая стеклянная трубка, лежавшая на бюро, выглядела как приспособление для курения зелья. О ванной уже и сказать было нечего. Туалет не смывался бог знает сколько времени, душевая занавеска сорвана с половины колец, и что-то напоминающее засохшую рвоту прилипло к ванне. Мэгги захотелось поджечь весь этот ужас, но поскольку все это было внутри дома, то об этом не могло быть и речи. Вместо этого она смиренно сходила вниз в кладовку, принесла оттуда рулон полиэтиленовых мешков и принялась за отвратительное занятие, начав заполнять их мусором и вещами Линди (которые своим видом не отличались от мусора). Она выполняла этот акт очищения со слезами, бежавшими по ее щекам, и болью в груди, которую она явно физически ощущала.

Ей уже удалось вынести значительное количество мусора, когда она поняла, что для того, чтобы привести комнату в порядок, нужно будет приглашать профессионалов для полной уборки и маляров для покраски. И потом, предстояло еще решить ужасную задачу: сказать Линди в лицо, что она не может больше жить на ферме Кеттл-хилл. Такой разговор неожиданно приблизился сам собой, когда Мэгги услышала звук подъезжающего автомобиля, а затем открывшейся внизу двери и шагов рядом с кухней. Она глубоко вздохнула и пошла навстречу своей старой подруге.

Но это оказался Хупер, а не Линди. Он поставил сумку с продуктами на центральный стол и стоял, залитый светом галогенных ламп, как трагический актер на классической сцене. Какое-то время они внимательно рассматривали друг друга, стоя в разных концах большого помещения.

— Твоя тетя Линди воровала у нас, — сказала Мэгги.

Хупер глубоко вздохнул и промолчал.

— Теперь мне придется ее выгнать, — мрачно сказала она.

— А что она украла?

— Серебро. Другие вещи. Маленькие ценности.