Чтение онлайн

— Цивилизации приходят и уходят, — сказала Кристи, беря квадратный кусок фирменной для «Tontine» фокаччии с луком-шалотом. — История безжалостна.

— А я думала, что вся проблема в мужчинах.

— И в них тоже. Просто они — не единственная проблема.

Какое-то время Мэгги молча наблюдала, как Кристи ела.

— Теперь, когда ты выслушала, как я запутала свою личную жизнь, не расскажешь ли, как ты управляешься со своей?

— А я — девственница, — простодушно ответила Кристи.

Мэгги поперхнулась минеральной водой «Сан-Пеллегрино» так, что часть ее вылилась у нее из носа. Последовавший за этим кашель дал повод присутствовавшим в ресторане еще раз внимательно посмотреть на их столик.

— Ты шутишь? — сдавленно спросила она в конце концов.

— Совершенно серьезно.

— Прости за мое изумление, но как это возможно при твоей профессии?

— Простая решимость.

Мэгги наклонилась и прошептала:

— Ты хочешь сказать, что никогда не занималась сексом?

— Я… трогала себя. Все так делают.

— Я имею в виду — с другим человеком. У тебя разве ничего не было с этим Эрли Ходжем, кинозвездой?

— Мы встречались несколько раз.

— Но не спали вместе?

— Несколько раз целовались.

— И тебе ни разу не захотелось пойти до конца?

— Конечно, хотелось. Я даже мучилась от этого.

— Но ты так ни разу и не поддалась?

— Ну нет.

— Почему?

— Поскольку я знала, что он никогда не сможет быть моим мужем.

Мэгги так тяжело усваивала полученную информацию, что казалось, ее брови начали войну друг с другом.

— Ты еще более выдающийся человек, чем я думала. Мне нечего больше сказать.

— Думаю, что я выгляжу ненормальной.

— А что ты сказала Эрли?

— Я сказала, что он не первый, кому я отказываю.

— И как он это воспринял?

— Он заплакал.

— О боже, как обидно.

— Он хороший мальчик. Именно поэтому он привлек меня прежде всего.

— Ну а почему все-таки? Что в нем не так?

— В его квартире не было книг. Он обещал приобрести несколько, если я буду спать с ним, и тогда я поняла, что дело безнадежно.

— Я понимаю, о чем ты говоришь.

— Ох, Мэгги, то, что я тебе рассказала, — очень личное. Я надеюсь, что на тебя можно положиться и ты сохранишь все это в тайне.

— Конечно. Даю честное слово.

— Честное слово, — задумчиво сказала Кристи. — Как странно слышать это от другой женщины.

— Может быть, со мной тоже что-то не в порядке, — сказала Мэгги, — но я думаю, что это — начало прекрасной дружбы.

2

Лицом к лицу

Они прощались, стоя на жаре на Коламбус — авеню, когда фургон с бежевой панелью, заскрипев резиной, припарковался во втором ряду перед темно-красным навесом «Tontine». Шестеро в спортивных костюмах и лыжных масках выскочили из его боковой двери и побежали в сторону ресторана. Один из них столкнулся с Мэгги и развернул ее так, что казалось, они танцуют неуклюжий бальный танец сороковых годов. На миг их глаза встретились, и Мэгги была уверена, что она уже где-то видела эти карие с темно-коричневыми пятнышками радужные оболочки. Словно они принадлежали одному из бывших любовников, тому, с кем она делила наиболее яркие интимные моменты. Человек странно пискнул, словно песчанка. Этот звук показался ей также на удивление знакомым. Грабитель грубо оттолкнул ее и побежал вслед за остальными. Мэгги все еще была в замешательстве от столкновения, когда поняла, что люди в камуфляже вооружены. Она схватила Кристи за руку и потащила ее бегом по Коламбус-авеню. На Восемьдесят второй улице, все еще таща Кристи за собой, Мэгги нырнула в магазин, специализировавшийся на дорогом акриловом декоре: часы, мельницы для перца, рамки для фотографий, телефоны и тому подобное.

— Звоните в полицию, — пронзительно крикнула Мэгги продавщице с вызывающим розовым цветом волос, которая сама казалась флуоресцирующим пластиковым декором. — «Tontine» грабят!

Продавщица взяла телефон, набрала девять один один и отчетливо и спокойно доложила об ограблении. На Мэгги это произвело сильное впечатление. Такое изящество в трудной ситуации она очень ценила в работницах на своей кухне.

— Вы ведь не отсюда? — отметила Мэгги.

— Солсбери, штат Мэриленд, — сказала девушка, которой вряд ли было больше двадцати пяти. — Там действительно все по-другому.

— Вы, случайно, не готовите?

— В Верхнем Вест-Сайде я готовлю тушеную курицу лучше всех, — ответила девушка, — и очень вкусный шахматный пирог.

Мэгги сильно взволновалась.

— Давайте поговорим позже, — сказала она, доставая визитную карточку из сумочки. — Хотя с розовыми волосами придется расстаться.

— Какая разница… — сказала девушка и пожала плечами.

— Эй, они выходят, — доложила Кристи, стоявшая у двери.

Втроем они выглянули на улицу и увидели, как фигуры в масках живо выходят из ресторана, неся свои короткие пистолеты-пулеметы и мешки с награбленным. Еще несколько секунд — и их бежевый автофургон исчез в потоке автомобилей, двигавшихся к югу.

Мэгги и Кристи поспешили к месту происшествия. Полицейские машины подъехали минут через семь. Половина посетителей «Tontine» высыпала на тротуар. Все были охвачены той же странной смесью легкомысленного любопытства и негодования, как несколькими месяцами ранее во время ограбления «Four Seasons».

— Я видела машину, на которой они уехали, — обратилась она к сыщику с бледным, как у мертвеца, лицом.

— Хорошо, — ответил полицейский.

— Это был бежевый фургон.

— Супер.

— Вам, кажется, все равно.

— Уважаемая, мы знаем эту шайку. Каждый раз они приезжают на разных машинах. Воруют их прямо перед ограблением, а потом бросают. В следующий раз, пожалуйста, сделайте одолжение и прострелите им шины.

3

Скупщик краденого

«Мятое одеяло» — так назывался антикварный салон, торговавший по заоблачным ценам, владельцем которого был порочный старый гомосексуалист по имени Роберт Твелвтриз. Главным занятием его жизни было распространение мерзких, но порой правдивых слухов о многих известных людях, живших в округе Фэйрфилд штата Коннектикут. Мэгги иногда забегала туда, поскольку салон был по соседству с пекарней, где пекли очень калорийное, большое, посыпанное дробленым фундуком, похожее на шоколадное пирожное печенье, прозванное «Коричневой смертью» (Мэгги позволяла себе наслаждаться им только в состоянии крайней тревоги). Сейчас она зашла туда потому, что ей тяжело было возвращаться на ферму Кеттл-хилл к обычной лавине сообщений, обязательств, запросов, обязанностей и болезненных воспоминаний, ожидавших ее там, и она отчаянно искала любой повод, чтобы задержать свое прибытие туда.

Поэтому она просто торчала сейчас в центральном зале «Мятого одеяла», доедая последнее печенье, а господин Твелвтриз, подобно гигантскому оводу, жужжал ей в ухо, сообщая сведения, которые выставляли в дурном свете то того, то другого, рассказывал о том, кто с кем разводится. И тут она заметила среди других стеклянных предметов, выставленных на великолепном, украшенном позолоченной бронзой буфете, знакомый кувшин рубинового цвета. Она взяла его в руки и стала внимательно рассматривать.

Твелвтриз говорил: