Чтение онлайн

Сначала, ребята, взгляните на фотографии, которые я посылаю вам. Это мои знакомые. Сейчас в нашем поселке мало ребят, все разъехались на каникулы кто куда; а эти трое остались дома. Они заявили своим родителям, что им и здесь хорошо.

Вот этот, с грустными, глазами, в длинных черных штанах, худой и костлявый, с застенчивой улыбкой, — Семка Галкин. Он под водой может целую минуту просидеть. Застенчивый и добрый, мне он очень напоминает тебя, Иван. Только он слабее тебя. Но зато по деревьям лазает как обезьяна. Хороший Семка. Я с ним подружился. Ручаюсь, что он вам очень бы понравился.

А вот Вилен Кацура. Видите, у него на руках серый кот. Сибирской породы. Смотрите, хвост какой пушистый! Цыплят соседских давит безжалостно. Поэтому Вилен таскает его с собой, чтобы соседи не прихлопнули его как хищника. За ним давно уже охотятся. Да, чуть не забыл сказать о главном: портрет Вилена Кацуры на совхозной доске Почета висит. Он спас совхозных жеребят. Загорелась конюшня, а Вилен перемахнул через забор и пооткрывал все перегородки, где был молодняк. В общем, проявил храбрость. Ребята с каникул возвратятся, еще больше его уважать будут.

А на этой вот старой, потертой фотографии Генка Зеленский улыбается вовсю. Волосы ежиком. Хороший он парень, но иногда бывает вредным. Знает, где в роще фундук крупный растет, но это место никому не показывает. Не все его любят, но к нам он примкнул.

Здесь, в поселке, я уже как свой хожу. Правда, есть тут и другие ребята, но мы вот как-то больше вчетвером.

Нет, хлопцы, не с этого надо было начинать письмо… Ехал я на Украину и смотрел в открытое окно. А за окном мелькают деревушки, кружатся поля. Мчит нас экспресс, а на буксире у него: леса, мосты, рощи. Нет ничего лучше, как смотреть в вагонное окно. Мимо нас промелькнуло стадо коров пятнистых. К самому железнодорожному полотну вышел пастушок с медным рожком на плече и длиннющим кнутом в руке. Когда наш вагон поравнялся с ним, мальчишка так хлестнул кнутом, что даже в вагоне был слышен хлопок. Я помахал ему из окна рукой, а он мне показал язык и погрозил кулаком. За что погрозил — не знаю. Наверное, он подумал: «Ездят тут всякие». Секунда, и промелькнул пастушок, как мотылек над полем. А колеса вагона стучат и стучат: турух-тук-тук, турух-тук-тук. Я стал придумывать слова под этот стук: «Спешим домой, спешим домой». И еще: «Друзья в Москве, мои друзья».

От Киева мы еще километров 150 прокатились до нашего поселка на «газике».

Поселок, где мы теперь живем, очень большой. Часть домов стоит на горе. Наш домик у подножия горы. Дома у реки похожи издали на перевернутые вверх дном лодки. Если сверху взглянуть на совхозный поселок, слева простираются поля, справа — лес, а перед лесом разные совхозные угодья. Речка пересекает весь поселок. Есть места, где глубина речки доходит до двух метров. Вдали она скрывается в лесу. Мост через нее новый, высоченный, на железобетонных опорах. Кинешь с моста камешек и долго смотришь, когда по воде пойдут круги. Хожу здесь, как и все ребята, босиком по траве, по речному песку. Вы там, хлопцы, наверно, в сандалетах да в кедах по асфальту щеголяете, а мы бо-си-ком! Ученые говорят, что ходить по земле босиком очень полезно — организм человека освобождается от электрического заряда.

А вы там, городские, накапливаете в себе электричество. Накапливайте, накапливайте — аккумуляторы ходячие! Лет через двадцать в вас столько электричества накопится, что можно будет от одного к другому провода тянуть и троллейбусы пускать. Это я в шутку говорю, чтобы напугать вас. Юрка, Иван, у нас здесь два пруда есть, один зовется Небесным, на нем белые гуси совхозные плавают, как айсберги, стайками, никогда не видал столько гусей. Другой пруд в самом лесу находится, его Бусинкой зовут. Ох, как там хорошо! На Бусинке: камыши, осока, плакучие ивы над прудом. Сосны есть в лесу такие, что троим взрослым не обхватить. В самом поселке мельница большая у реки. Когда идёт помол, возле нее телеги стоят и грузовики. Собак у нас в поселке дюже много (это значит по-украински — «очень много»). Про одного лохматого дворнягу я вам расскажу.

Полканом пса зовут. Шерсть рыжая с подпалинами и морда умная: Только невесело ему живется. Но про это потом. Этот Полкан первый кандидат на испытание моего аппарата ПШИК-1. Чуть-чуть про речку: есть там омут — глубина жуткая. Местные жители говорят, что в этот омут во время войны, когда фашисты бежали отсюда, бросили железный ящик с награбленным добром и золотом. Ребята здешние каждый год шарят там, но пока еще до ящика с золотом не добрались. Попробуем в этом году еще раз понырять, может быть, повезет. А какие леса тут, разве опишешь их…

Вы знаете, ребята, если зайти в лес километров на десять вглубь, наткнешься на запретную зону. Недавно там на мине корова подорвалась (представляете: прошло столько лет после войны, а мины еще попадаются). Корова была собственностью одной местной тетки. Ох, как она голосила, если бы вы слышали: платком слезы вытирала и причитала: «Красавица была моя Маня! — так звали ее корову. — Молоко давала — чистейшие сливки четыре ведра. Ни одной такой коровушки во всем совхозе, и в районе, и в округе не найти». Я, слушал ее причитания и все ждал, что она вот-вот скажет, что ее корова готовый сыр давала и творожники с изюмом. Ходят слухи, что эта тетка самогон гонит из сахара и пшеницы. Ловкая тетка — никто своими глазами, не видел, как она самогон гонит, но об этом все говорят. Глазки у нее узенькие и будто насквозь, просверливают. Вот сколько я вам порассказал, даже рука онемела. Да вот еще занозу из пятки вытащить надо (босиком хожу).

Друзья, пищите чаще. Адрес на конверте точный.

А. Костров.

Здравствуйте, хлопцы!

Помните, я писал вам, что у нас тут есть два пруда. Так вот, сначала про Бусинку.

Вчера у папы, выдался совсем свободный день. Мама очень обрадовалась. Я пристал к папе, чтобы он со мной пошел в лес — на пруд порыбачить. Папа согласился, а мама рассердилась, стала упрекать его за то, что он ни один выходной не посидит дома. В общем, с трудом, но мы ее уговорили отпустить нас.

Мама шлепнула меня полотенцем по спине, и сказала: «Ладно уж, украл отца и не ухмыляйся».

Мы с папой, уложили в рюкзак картошку для ухи, я зеленого луку нарвал в огороде, укропу, огурцов и… (Вы пошевелите мозгами, у нас — свой огород! Редиска, лук, морковь, десять подсолнухов, растут, их, правда, никто, не сажал, не сеял, они сами по себе выросли.) В общем, взяли мы все, что нужно для рыбалки: кастрюльку, две ложки, миску и подались за калитку.

Мелколесье начинается сразу же, в пятидесяти шагах от дома. Идем по обочине дороги. Свистим, песни поем, загадки друг другу загадываем, чтобы веселее было. Вот скажите, когда человеческие руки становятся сразу тремя местоимениями? Ага, заело!.. Ладно, не ломайте голову. Отвечу: когда руки бывают вымыты. Три местоимения: «вы», «мы», «ты».

Или вот еще: когда местоимения мешают машинам ездить по дорогам?.. Ну-ка поскрипите, подумайте… Туго, да? Ну ладно, так и быть: когда на дорогах ямы. Местоимения: «я», «мы». Когда кончилось мелколесье, начался сосновый бор. Мы остановились. Папа снял свои ботинки, связал их шнурками и повесил мне на плечо. Идем по лесу и все вокруг разглядываем. Вдруг сзади нас послышался топот. Оглянулись. Видим, Вилен Кацура бежит.

— Узнал, — говорит, — что вы на Бусинку пошли, и припустился за вами.

Через час мы уже были у пруда.

Эх, ребята, такой пруд и такую природу можно увидеть разве только в цветном кино и один раз в тысячу лет! Ну представьте себе: идешь по лесу, а между деревьями колонны солнечных лучей, а между кронами деревьев синенькие пятнышки неба, а муравейники словно огромные перевернутые ласточкины гнезда. Птицы как будто слетелись на птичье собрание. На полянах ромашек миллиарды.

Сразу же за поляной пруд — Бусинка. Воду пруда сдерживает насыпная дамба. Нашли мы втроем мировое местечко, размотали удочки (Вилену тоже одна досталась), насадили червяков на крючки и закинули лески, а сами сидим разговариваем между собой. Зайчишка неподалеку от нас пробежал скачками и запетлял в глубь леса. Папа оторвет взгляд от поплавка, оглядится вокруг и вдруг произнесет: «Надо же… красиво-то как». В общем, часто он восторженно ахал да руками всплескивал.