Чтение онлайн

Наступил день. Довольные немцы зажирали кашу быстрее остальных, так как оказались самыми способными во время газовой атаки. Остальные жевали с меньшей охотой. Но самые горячие страсти кипели рядом с палаткой русских, где шли дебаты между Мудрецким, Простаковым и Резинкиным по поводу исчезнувшей парочки.

Доклад у комбата должен состояться через полчаса. И что они скажут? Что ни Фрола, ни Глашки нету? Это же кобздец! Это жопа! ЧП, сливай воду, туши свет, руби концы, начинай молиться, даже и не думай, иди за вазелином, готовься к промыванию, имей моральное внедрение, а по большому счету - интенсивный половой акт не в твою пользу.

Мудрецкий оценил приближающуюся неприятность как весьма опасную для собственного здоровья и решил «отсрачить» процедуру «промывания». Тем более если с Валетовым на самом деле что случилось, то лучше позже, чем раньше.

–  Мужики, - лейтенант постучал по стеклышку часов, - времени у нас до вечерней поверки, точнее у вас. Вот вы двое что хотите, то и делайте. Валетов с Глашкой в двадцать два ноль-ноль должны быть в лагере. Если их не будет, нам всем грозят большие неприятности. Пропажа солдата во время учений - дрянное дело. Приедут из военной прокуратуры и такое начнется… И чем сильнее будет доставаться комбату, тем веселее придется нам вертеться, уворачиваясь от всевозможных надругательств над нашими душами и телами.

Самым большим счастьем Валетова в последние полтора часа его пребывания в плену было отсутствие по отношению к его телу физических воздействий, за исключением заворачивания рук за спину и редких плевков. Но такая мелочь не должна слишком сильно травмировать в те минуты, когда вас привязывают к врытому в центре палаточного лагеря столбу спиной к спине с вашей ненаглядной. Причем из одежды на вас ничего, а вокруг ходят любопытствующие девушки, с одной стороны, и юноши - с другой, каждый оглядывает противоположный пол и оценивает про себя, могло бы им быть хорошо вместе или нет.

Чувствуя по поведению Глашки и зная по разговорам от девчонок, Валетов представлял, что находится в весьма раскрепощенном обществе и столь позорное в других обстоятельствах стояние голышом на солнце в центре лагеря вызывало бы в нем стыд, но здесь, несмотря на то что жители «маленькой деревеньки» были при одежде, у него почему-то собственная нагота большого конфуза не вызывала. Фрол даже голову держал высоко поднятой, будто революционер, готовый принять казнь за свои убеждения.

–  Ты как там?
– спросил он у Глаши.

–  Плохо мне, - пожаловалась девушка.

–  Что, голову солнцем напекло?

–  Стыдно, придурок!

Валетов успокаивал:

–  Да ты не бойся, у меня друг тут есть - Леха. Он если узнает, вашим всем конец!

–  Да ты смотри сколько тут народу. Какой там Леха, тут никто не поможет. Разве только тебя будут все твои искать.

–  А они будут, - поддержал морально девушку Валетов.
– Обязательно, вот увидишь!

–  Это тот самый Леха, который нам очередь прямо над головами дал?

–  Ну да, - вяло согласился Фрол.

–  Мне кажется, он тебя готов пристрелить.

–  Ну, - Валетов закатил глаза и почесал ногу об ногу.
– Знаешь, порой бывает так. Я ведь не сахарный, да и он тоже. Но он придет. Без меня ему нельзя. Я его единственная отдушина по службе.

–  Придет - спасет!
– подхватила Глаша.
– Дурак ты. Тебя теперь на самом деле легче записать в беглые солдаты. Вернешься - под суд отдадут. Кто тебя искать-то будет? Там учения с натовскими солдатами, а ты кто такой? Ты как раз ложка дерьма в бочке меда, с тобою никто считаться не будет.

–  Неправда, - не верил Валетов, хотя в его голосе появлялись нотки тревоги.
– Должны прийти. Как же так? Это же все по договоренности, спланированное мероприятие. Ты ничего не понимаешь в военном деле.

–  Фрол, - произнесла Глаша спустя минут двадцать, - тебе пить хочется?

–  Хочется, - пожаловался Валетов.
– Но ведь не дадут.

Услышав разговор стоящих у столба голых пленных, проходящий мимо парнишка снял с пояса фляжку, отвернул крышечку и поднес к губам девушки. Только она с благодарностью поглядела на него, - это же был ее Миша, тот самый, с которым она много раз была и никогда не отказывала, - так этот Миша взял и вылил полфляжки воды ей на голову.

Глашка улыбнулась ему:

–  И на том спасибо, дружочек! Он послал ее на три буквы и пошел своей дорогой. К большому облегчению Валетова и его девушки, толпа, которая стояла вокруг них в течение первых пятнадцати минут, вскоре рассеялась, и теперь их разговоры могли слышать только случайно проходящие мимо молодые люди. К большому своему удовлетворению, Валетов наблюдал подшибленные глаза, распухшие губы и залепленные пластырями носы. А кое-кто лежал в палатках, ахал и охал. Даже у столба слыхать.

–  Что вы с ними наделали?
– шептала Глаша.

–  Да ничего. То же самое, что я сегодня с тобою, - оживился Валетов.

–  Что ты пошлятину-то гонишь?
– обиделась она.

–  Ой, пошлятину! Какие мы, оказывается, скромницы!

Глашка, что ей несвойственно, промолчала.

–  А ты кем был на гражданке?

Валетов поглядел на ярко палящее солнце и тряхнул головою:

–  О-о-о, - протянул он.
– Водкой торговал.

–  И как же ты сюда-то попал?

–  От мафии сбежал, - пробурчал Фрол.

–  Нашел место, где прятаться!
– стала смеяться истерично Глашка.
– Вот придурок! В армии от мафии прятаться, это же надо!

–  Да чего ты, ты же не знаешь ничего, - стал оправдываться Валетов.
– На меня наехали по полной, я чуть башку не потерял!

–  Зато сейчас тебе хорошо.

–  Ну, сейчас, во всяком случае, голова на месте, да и Леха…

–  Да забудь ты про Леху!

Фрол на самом деле стал переживать. Прошло уже три часа, и жрать хочется, и ноги затекли, а Лехи все нет. Хотя он и не такой дурак, вряд ли попрется среди бела дня в лагерь. Наверное, ночью что-то будет.

Тут Жанна д\'Арк вышла из своей палатки и приблизилась к схваченным провокаторам вместе с предводителем русской диаспоры Евгением.

–  Вас сегодня вечером будут казнить, - сообщила матрона.

Глаша уже устала стоять, и столь отвратительное известие ей совершенно испортило настроение. Она надеялась, что до убийства-то дело не дойдет, но поиздеваются над ними вдоволь. Тем более к вечеру комары примутся за дело. Она с содроганием думала об этих маленьких кровопийцах, которых этим летом почему-то больше, чем обычно, во всяком случае так казалось.