Чтение онлайн

–  Да, - согласился Лычко.
– Четвертый после бога.

–  Почему четвертый?
– не понял Стойлохряков.

–  Ну как: он сам, - Лычко показал пальцем в небо, - потом следующий, тот, который наш, дальше министр обороны, а этот, считай, его зам. Вот и получается, что четвертый.

Стойлохряков взял с лавки бутылку.

–  А меня вообще в этих списках нету - и, выдохнув, отправил себе три булька в рот за собственное здоровье.

Глава 8

Стойлохряков отсутствовал в командировке не больше четырех дней. Куда он ездил, толком никто не знал. Поговаривали, что он провел время в Москве и, судя по тому, каким Петр Валерьевич появился на разводе в понедельник утром, далось ему путешествие нелегко. Остается неизвестным, что же конкретно нарыл в первопрестольной командир отдельного батальона, но по приезде в понедельник он учинил спортивный праздник.

Все три роты плюс взвод химзащиты занимались интенсивной физподготовкой, успев еще до обеда пробежать по пятнадцать километров, выдержать соревнование в отжимании и подтягивании, а также простоять на полусогнутых ногах по пять минут с лишним. В ушу это называется поза «наездника». Но вряд ли кто-нибудь из солдат подозревал в те моменты, когда у них тряслись колени, каким древним видом искусств они занимаются.

Неожиданно для самого себя Валетов, считавший, что ему физические упражнения противопоказаны от рождения, заметил, что у новобранцев уже поджилки трясутся и все тело ходуном ходит, а он ничего себе, стоит и вроде как так и надо. Даже Простаков и тот покряхтывает от напряжения, а Валетов словно каменный. Соблюдает правильную позу того самого китайского наездника: ноги чуть шире плеч, стопы параллельно, ноги согнуты до прямого угла, руки вперед, спина прямая, и ничего, удосуживается даже улыбаться и нагло пялиться на старшего лейтенанта Бекетова, очень, как выясняется, много понимающего в физподготовке. Сволочь, много разных садистских движений знает, чтобы тело бедного Фрола утомить.

После обеда Валетов, Простаков и Резинкин предстали перед командиром взвода и услышали для них радостное известие. Все трое отправляются в свой законный отпуск. Каждому дается две недели, плюс бесплатный проезд и вся фигня.

Резинкин начал возмущаться, вспоминая обещанные со стороны комбата дополнительные дни к отпуску, но лейтенант тут же сообщил вердикт Стойлохрякова, что все бонусы и призы списаны, так как учения прошли из рук вон плохо, и все кругом виноваты.

Мудрая воинская наука научила товарищей брать то, что им подкидывает жизнь, и не кривиться.

Две недели, потраченные на отпуск, пролетели совершенно незаметно. Казалось, вот они стоят перед лейтенантом Мудрецким в каптерке, и он им настойчиво внушает, чтобы никто и не думал задержаться с возвращением, и вот снова родная армия.

Они справились с собой, и все приехали вовремя, в один и тот же день. Даже встретились Валетов с Простаковым в автобусе, когда возвращались обратно. А Резинкин чуть позже подъехал.

Фрол вяло пожал Лехе руку, а тот также не слишком был рад.

–  Опять наблюдать твою рожу, - зло зыркнул глазами Фрол и отвернулся.

Леха не знал тогда, что и думать. Но Валетов по дороге прямо-таки по-бабьи попросил прощения и на вопросы: «Что случилось?» обещался все рассказать потом.

И вот опять перед ними лейтенант, который оглядывает своих сослуживцев и рассматривает, кто в каком состоянии прибыл под его подчинение. Понурые, злые, служить явно не желают. Понятное расслабление после отпуска.

От троицы не ускользнуло, что и Мудрецкий выглядит как-то по-иному: кажись, несколько упростился, исчезла резкость в словах и движениях, поздоровел, посвежел, румянец на лице появился. Даже загорел. Ну а чего же - лето на дворе.

Юра недолго распалялся по поводу того, что он рад очень всех видеть, и сообщил о необходимости всем троим смыться с глаз, практически не заходя в кубрик и не облеживая собственные койки.

–  Не понял, - протянул Валетов.

–  Две недели - очень маленький срок для того, чтобы забыть о случившемся на учениях, - намекнул лейтенант на известную ситуацию с обливанием каками военных чинов и наблюдателей, - посему поворачивайтесь направо и отправляйтесь вон из кубрика, далее с первого этажа пехом в парк, где Резинкин берет «ГАЗ-66» и выдвигается со своими корешами на строительство коттеджа для того самого генерала Лычко. И вряд ли на объекте будут возможны послабления.

Валетов, скрипя зубами, вышел в коридор и из-под бровей стал смотреть на проходящих мимо солдат.

–  Что, этому козлу мало на голову дерьма всякого вылили?
– кривился он.

–  Да ты чего, Фрол?

–  Да, - поддакнул Простакову Витек.
– Ты какой-то злой вернулся.

–  Да пошли вы!
– цыкнул Валетов и отправился в сортир, чем полностью испортил Лехино настроение.

А когда Простаков злой, необходимо находиться от него на расстоянии в несколько метров, чтобы в случае чего не задело. Остановившись посреди взлетки и поглядев на собственные ноги, обутые для лучшей вентиляции в обычные тапочки, Простаков щелкнул пальцами. Резинкину показалось, будто кто-то в барабан ударил.

По казарме понеслось:

–  Простак пальцами щелкнул, щелчок был. Эй, Ларев, бегом! Ларев!

Все орали и искали плотного Ларева, тоже обладавшего росточком немалым, аж сто восемьдесят пять, но против Простакова такие габариты мало помогали.

Не прошло и трех секунд, как фанерная дверь из кубрика с треском распахнулась, и бритый молодой выбежал с сапогами в одной руке и портянками в другой.

–  Дорогой наш дедушка, с вашими фирменными ботинками, начищенными строго по уставу, и отглаженными портянками с пришитыми к ним кружевными оборочками, купленными в местном сельхозмаге, прибыл, - доложил рядовой Ларев и покорно наклонил голову, будучи готовым словить в ухо, для того чтобы злой Леха, которого называли «дедом» еще не заслуженно, а так, чтобы подчеркнуть уважение к массе, мог отвести душу.

Леха поглядел на выполнившего упражнение подчиненного, почесал с одного боку, с другого, повел плечами и легким ударом ноги в грудь, способным зашибить средних размеров бычка, отправил Ларева вместе с сапогами на четыре метра назад. После чего отправился умываться, не забыв крикнуть по дороге:

–  Чаю горячего и зеленого. Смыв дорожную пыль, Леха вернулся в кубрик, где застал на табуреточке половинку шоколадки и дымящийся кипяток в жестяной кружке.

–  Шоколад откуда?
– подобревшим голосом спросил зрелый «черпак» Леха у собственного духа.

–  Мама прислала, - пробасил Вадим, за что получил удар в ухо и был отправлен в другой конец кубрика с назидательными наставлениями о невозможности принимать помощь у пожилых родителей. И еще больше удивился Леха, в натуре, зеленому чаю и снова поглядел в угол, где покорно обитал Ларев.

–  Чего молчишь? Снова мама?

–  Да, мама, - согласился Вадим и вышел из кубрика. Он ожидал, что в любую минуту ему в спину может полететь табуретка, но ничего подобного не случилось. Видимо, у «черпака» проблемы по службе.

Не успел Простаков отхлебнуть и пару раз, как из коридора донесся визг. Снова пришлось щелкать пальцами и посылать дежурившего снаружи кубрика Ларева, не мешавшего дедушке пить чай, посмотреть, что там такое творится. Как явствовало из доклада, Багор с Замором, ставшие через год службы весьма жестокими «черпаками», мучили в коридоре Кислого, заставляя того жевать портянки, которые, по мнению уже далеко не новослужащих, были некачественно выстираны.

Простаков подивился человеческой жестокости и его потянуло на справедливость. Выйдя с дымящейся кружечкой чаю в одной руке и шоколадкой в золотинке в другой, он поглядел на двоих доходов, хотя какие это доходы - вон у них и щеки появились, распоролись на каше, продолжавших усиленно запихивать в рот мотающему головой Кислому одну из портянок.