Чтение онлайн

— Почему? — тупо спросила Жанна, потому что должна была что-то спросить.

Для того хотя бы, чтобы удержать их внимание, чтобы тетки снова не покатили свои тележки и чтобы она снова не осталась один на один с бетонной крошкой заскорузлых стен. Жутковатое было местечко, чего уж. Представить себя в полном одиночестве внутри этого длинного холодного коридора, образованного длинными рядами глухих стен, было сложновато.

— А потому что нету ее! Нету, поняла!

— А где она?

— Сгорела! Сгорела в пожаре!

Тетки теперь уже в два голоса принялись убеждать Жанну в бесполезности ее пребывания на их улице. Встали плечом к плечу, подол к подолу, сдвинули обе коляски непреодолимой баррикадой и уставились на настырную девку зло и непримиримо.

— Ну… Она сгорела, может, кто из родни у нее остался, а? — она старалась говорить жалобно-жалобно, скорбно-скорбно и смотреть старалась так же, чтобы задобрить, разжалобить, чтобы…

Все бесполезно. Переходить из глухой конфронтации обитательницы Угловой улицы никак не желали. Обе одновременно подбоченились и понесли:

— Ты кто такая вообще, мать твою, что Светку ищешь, а?! Че тебе вообще здесь нужно?!

— Слышь, Ань, так она же из ментуры наверняка! — вдруг сообразила одна из них. — Видишь, смотрит как!

— Как?

— Как ментовская морда продажная! Светкину родню ей подавай, ишь ты! Так детдомовская она! Поняла, девка?! Детдомовская! Не было у нее никого отродясь и не будет уже никогда! Не было ни отца, ни матери, ни брата, ни сестры, одни мужики-кобели вокруг нее грудились, потому как хороша была как картинка!

— Хороша, хороша, — подтвердила вторая, что звалась Анной. — Несмотря на то что нищая, а цену себе знала. С кем ни попадя не водилась. Она и давала-то не всякому. Теперь вот померла. А ты ступай отседова, пока тебя еще наша местная шпана не пригрела. Ступай! Ступай!

И она принялась теснить ее с улицы своей коляской, доверху набитой пустыми бутылками и майонезными банками. Вторая тут же проявила солидарность и тоже направила коляску на Жанну.

Та решила стоять насмерть. Она решила попасть в Светкину квартиру или что там у нее имелось, и она попадет. Она перероет там все! Она там все перевернет вверх дном, но найдет хоть одну зацепку, хоть одну тонюсенькую ниточку, способную прояснить хоть что-то.

Одно колесо больно накатилось на ее ногу и придавило.

— Так уходишь или нет?! — грозно свела заросшие брови Анна.

— Нет. — Жанна, сморщившись, вытащила ногу из-под колеса. — А вы, гражданочки, не хулиганьте, а лучше скажите, в какую сторону мне идти.

— Тьфу ты!!! — Подруга Анны грязно выматерилась и вдруг рассмеялась. — А ну и черт ее, Нюра, пускай топчется тут хоть до завтрашнего утра! Нам-то с тобой что?!

Та подумала минуту, не больше, чело ее разгладилось, взгляд просветлел, и она согласно закивала.

— Правда, правда! Хочет на свое мягкое место приключений, пускай топает. Далеко не уйдет. Там Вадик ее со своими придурками быстро зажопит, так ведь?

— А то!

Они трубно заржали и, обойдя Жанну сторонкой, снова покатили с грохотом свои коляски к выходу с Угловой улицы.

Вот дернул черт ее притащиться сюда! Вот дернул, так дернул! Если все обитатели этого района подобного вида, рода занятий и моральных принципов, то далеко она и в самом деле уйти вряд ли сможет.

Но, как ни странно, продвинулась Жанна достаточно далеко.

Нет, ей попадался народец. Пьяницы в одинаковых женских пиджаках разного размера распивали водку, восседая на деревянных ящиках. На газетке между ними стояла банка кабачковой икры, лежало два огурца и полбуханки искромсанного черного хлеба.

В сторону Жанны они даже не повернули головы. Ясно, при исполнении. И то было отрадно. Так бы и дальше.

Дальше было тоже ничего. Возле непонятного углубления, мало чем напоминающего подъезд, стояла молодая, наверное, женщина с детской коляской. Из коляски несся отчаянный трубный рев. Реакция мамаши, невзирая на ее хмельное полуобморочное состояние, была однозначной — она с бешеной силой трясла коляску, а попутно еще и орала на кого-то невидимого. Орала в сторону щели, скорее всего, выполняющей роль входа.

Мамаша тоже проигнорировала Жанну. Как продолжала трясти младенца и орать на какого-то Михася, что он сволота подзаборная и что без нее и часу не протянет, так и продолжила все это самозабвенно выполнять и далее.

Угловая чуть отклонилась влево, потом сделалась немного шире и светлее. Открылось что-то вроде площадки с двумя сквозными подъездами, через которые даже было видно проезжую часть, где сновали машины. Будто из другого мира, ей-богу!

Там жизнь, суета, ежедневные хлопоты. Кто-то спешит на работу, на свидание, отвести ребенка в садик. Кто-то торопится навестить больного родителя в больнице, затариваясь в ближайшем супермаркете апельсинами, соками и йогуртом. Поход к портнихе и маникюрше тоже выглядел хотя и праздным, но тоже вполне естественным.

Здесь же… Здесь же все шло по-другому.

Узкий темный коридор, разрезавший монолит серого бетона, вполз в размеренную жизнь города с его страхами, радостью и болью осклизлым мерзким гадом. Он полз и извивался вдоль равнодушных холодных стен, методично делая свое поганое дело. Он портил воздух, он отравлял сознание, он коверкал жизни, он переиначивал правду.

Будто параллельный мир какой-то! Изнаночный…

Жанна осторожно переступала через скомканные жестяные банки из-под пива. Брезгливо косилась на растянувшиеся использованной петлей презервативы. Обходила стороной распластавшиеся тела уснувших пьяниц и не уставала удивляться.

Нет, ну вот где милиция?! Где?! Куда она смотрит?!

Куда смотрел ее бдительный муж, когда еще был бдительным, а не влюбленным?!

Вспомнив о его чувствах к девушке, которая ну просто чудо как была хороша, даже со слов местных теток, Жанна снова погрустнела.

Что толкает ее вперед, интересно? Страх, жажда возмездия, желание поскорее освободиться от того ужаса, в котором барахталась, как та лягушка в кувшине со сметаной? Что именно гнало ее вперед?!

Я ведь не знаю, ужаснулась вдруг она. Не знаю, почему, ради чего и во имя!

Сначала хотела Женьку освободить, чтобы снова быть с ним вместе, как тогда давным-давно, когда он еще мог, пощекотав ей каждый пальчик на ноге, нечаянно чмокнуть прямо в пятку.

Потом остро хотела все поскорее закончить, чтобы освободиться от отвратительного постыдного чувства.

Позор-то… Позор-то какой! Что скажут соседи, знакомые и знакомые соседей?! Каково будет мальчикам в школе, когда кто-нибудь шепнет им в спину, что их отец сел за убийство молодой любовницы? Как ей самой жить, слушая этот сочувственный беспрестанный шепот за своей спиной? Ложиться возле подъезда рядом с одинокой покинутой всеми собакой и синхронно выть с ней от горя и тоски на луну, так, что ли?