Чтение онлайн

Вернулся патруль. Они обнаружили следы людей вперемешку с отпечатками копыт носорога и остатки лагеря, который, по мнению опытных следопытов, был обитаем еще прошлой ночью. После этого все африканцы в нашем лагере уверились в том, что носорога хитроумно науськали на одну из палаток, равно как и в том, что кто-то (вернее всего, браконьеры, которые охотились за бивнями и были заинтересованы в срыве официального отстрела) поджег грузовик. Все это мы услышали от Каранджи.

– Много лет назад, когда я впервые работал с Тембо, а он - егерь этого района, мы ловим очень плохого браконьера, который прячется в секретной норе в скалах на Маре,- закончил он.

– Вы думаете, теперь и сам ван Делден затаился там?
– спросил его Эйб.

– Может быть.- Каранджа замялся.- А может, он где-то еще теперь. Но это есть хорошее место прятаться. Когда мы пленяем того браконьера, если бы с нами нет информатора говорить, где это место, мы никогда не находим его. Есть только два пути подхода.

– А что будет утром?
– спросил Эйб.- Патруль снова поедет на поиски?

Каранджа кивнул.

– Они отбывают на рассвете.

– В какую сторону?

– Вверх на Мару.

– Итак, вы им все рассказали.

Каранджа помолчал, потом медленно кивнул.

– Что я могу сделать? Если я не сотрудничаю...- Он беспомощно развел руками.- Зачем он это сделал? Это безумно - убивать людей потому, что они стреляют слонов.

– Значит, вы уверены, что это был ван Делден?

– А кто еще? Кто, кроме Тембо, сделает такую сумасшедшую вещь? Если теперь его заберет армия... Может быть, вы едете с патрулем, мистер Тейт?

– Вы не хотите, чтобы его смерть легла на вашу совесть, так?

Каранджа неохотно кивнул.

– Если бы вы были с патрулем, мистер Финкель, репортер, представляющий Си-би-эс, тогда, я думаю, они будут более осторожны.

Эйб глубоко задумался, наконец он принял решение.

– У меня есть идея.- Он поднялся и потянул за собой Каранджу.Пойдемте прогуляемся и посмотрим, где сегодня ночью стоят караульные. Ты, Колин, оставайся здесь, я потом расскажу, что придумал.

Уголком глаза я заметил какое-то движение, потом рядом со мной села Мери.

– Что думает Эйб Финкель? Кто это сделал? Мне было жаль ее. Она знала, что сделать это мог только один человек. У меня не было для нее никакого ответа, кроме молчания.

– Ты считаешь, что я должна была ехать с ним? Что я всему виной? Но это ничего не изменило бы: он не стал бы меня слушать.

– Что теперь говорить? Ты здесь, и все.

– Ты ничего не понимаешь?

– Нет, не понимаю,- ответил я.- Будь ты с отцом...

– Он мне не отец. Потрясенный, я уставился на нее.

– Но там, в усадьбе...

– Он дал мне имя и вырастил меня, но он мне не отец. Ты должен был догадаться. Мой отец - Алекс. Теперь понятно? Я не знаю, как мне быть в таком положении. Мне нужна помощь. Я думала, что стоит им поспорить всласть на конференции и конфликт будет исчерпан. Я ошиблась. Они как две стороны одной монеты, оба одержимы сознанием собственной правоты... Но того, что случилось сегодня, ничем не оправдать. Ты должен как-то положить этому конец.

– Я?!

– Ты и этот американец. Вы единственные люди, способные их разнять.

Я молчал, не зная, что сказать. И тут из темноты вышли Эйб и Каранджа.

– Часовые начеку,- сообщил Эйб.- Нас дважды окликали. Вероятно, вы могли бы нам помочь. Мери. Если пожелаете, конечно.

– Да.

Они быстро обговорили детали. Сразу же после полуночи Мери приблизится к часовому, пожалуется на расстройство желудка и уйдет в буш. Она пробудет там достаточно долго, чтобы часовые забеспокоились, потом закричит и бросится бежать. После вчерашнего нападения носорога этого будет довольно, чтобы мгновенно взбаламутить весь лагерь.

– Ну,- спросил меня Эйб после ухода Мери,- что ты намерен делать идти с нами или остаться и снимать завтрашний отстрел?

Я посмотрел на Каранджу, который сидел, скрестив ноги и сжав ладонями колени. Я не понимал, почему этот человек готов рискнуть своей карьерой и жизнью. Когда я спросил его об этом, он просто ответил:

– Я должен.- И добавил: - Много лет, и я почти забываю, как я люблю этого человека.

А что движет Эйбом? Что заставляет его так рисковать ради едва знакомого человека?

– Почему ты это делаешь?
– спросил я, и он улыбнулся своей слабой улыбкой, которая всегда так злила меня.

– Я не желаю быть с охотниками. Я на стороне слонов, ясно?

– Не надо было ему убивать этих людей,- сказал я.

– Не надо? А как еще он мог остановить резню? Как еще спасти слонов от истребления?

– Ему достаточно было направить вожака в другую сторону.

– Это сегодня. А что будет завтра, послезавтра, потом? Поблизости стоят рефрижераторы, где-то пустует холодильный комбинат. Один человек против целой шайки профессиональных охотников, которых поддерживает армия. Словом, я иду. Здесь мне делать нечего: Кэрби-Смит не в состоянии дать мне то, что я ищу тут, в Африке. А ван Делден, я думаю, сможет.- Эйб поднялся на ноги.- Со мной ты или нет - решай сам.

Луна стояла довольно высоко, но ее свет едва просачивался сквозь полог листвы. Мы шли между стволами высоких деревьев и перекрученными веревками лиан, сквозь непроницаемую стену кустарника. Сердце у меня колотилось. Мы карабкались вверх, следя за лучом фонарика Каранджи, карабкались два часа кряду без передышки. Я слышал судорожное дыхание Эйба. Иногда он спотыкался. Мои кофр и камера становились все тяжелее, плечи ныли. Мы останавливались и слушали, нет ли погони, но до нас доносились только обычные ночные звуки.

Что-то зашевелилось на берегу, и мы вздрогнули, когда животное, ломая кусты, убежало в чащу.

– Nyati,- сказал Каранджа.- Буйвол.

Мы миновали предгорья и уже были на самой Маре. Здесь тропа стала пошире, под деревьями было влажно, утоптанную землю испещряли следы слонов.

– Долго еще?
– выдохнул Эйб.

– Час,- ответил Каранджа.- Два часа. Долгое время, как я был здесь.

Мы двигались дальше, вглядываясь в сумрак, каждое мгновение ожидая увидеть маячащий среди деревьев силуэт слона. Внезапно мы очутились под скалистой стеной, и Каранджа остановился. Луна была низко на западе и заливала светом гору. Белесые выветренные пики виднелись на фоне звезд. Я заметил, что листья деревьев колышутся, потом услыхал треск сучка. Каранджа попятился, ощупывая рукой поверхность утеса.