Чтение онлайн

Сбруев тронул лошадей и разразился хохотом.

— Ты чего ржешь?! — я ткнул его в спину.

— Дык ровно вчера, барин, вы говаривали, что больше никакой Анастасии Тихоновны! Или то было вчера! — он продолжал смеяться.

— Послушай, Тимоха! — резко оборвал я его, ткнув в спину сильнее. — Если я это вчера говаривал, то так оно и будет. Она мне больше не пара. Еду к ней, чтобы передать письмо барону Карпину. Ты же, наверное, в курсе, что он теперь за ней увивается. Так вот, этот мудак оскорбил меня в утреннем послании. Я нацарапал ему, пообещал разбить морду. Полагаю, удобнее передать мой ответ через Самгину. А ты подумал, что я ей в ноженьки еду падать?

Пожалуй, не стоило мне оправдываться перед извозчиком, но, с другой стороны, не хотелось и перед ним выглядеть малодушным хлюпиком, который сегодня говорит одно, а уже завтра другое. Все это слагаемые репутации. Я своей репутацией дорожил в прошлой жизни, не собираюсь менять эти устои в жизни новой.

— Прям так, самому барону письмо и в морду? — после затянувшейся паузы переспросил Сбруев, легонько погоняя лошадей.

— Прямо так, — ответил я, слыша быстро нагонявшее нас ворчание.

— Ох, барин, какой-то вы очень не такой. Чего с вами? — извозчик обернулся.

— Нормально все со мной, Тимофей Ильич. И если угодно, то да — я стал другим человеком. Нет прежнего Саши Рублева. К добру это или к худу, всем скоро станет ясно, — схватившись за поручень, я привстал, выглянул их повозки, чтобы разглядеть нагонявшее нас чудовище.

Наверное, это и был домкан, о которых говорил Весериус. Эта штука вполне походила на причудливый автомобиль с высоким салоном, богато украшенный вензелями, в то же время многое было в ней от роскошной кареты. Какая сила ее несла вперед, мне было непонятно, но от рычания и грохота даже зазвенело в ушах.

— Это машина случаем не барона Карпина? — спросил я, когда домкан пронесся мимо нас и ловко вильнул между повозок впереди.

— Что вы, Александр Васильевич! Эта машинка старая, у барона посолидней будет. У него на резиновом ходу. Надувном! — извозчик вскинул правую руку, тыча пальцем вверх и многозначительно помахал им. — Знаете, какая это прелесть? По любым колдобинам можно ехать, и задница не заболит. Так говорят умные люди, которые на этой штуке ездили.

От его слов мне стало почему-то смешно. Знал бы Тимофей Ильич вместе с бароном Карпиным, какая прелесть осталась в моем гараже в далеком городе Пермь! Нет, я не хочу сказать, что мой Nissan Murano III верх совершенства, но у него дела с «резиновым ходом» наверняка намного лучше, чем у гремящей колымаги барона Карпина.

Тем временем, повозка Сбруева свернула еще раз за угол и остановилась у двухэтажного домика возле молодых берез.

— Жду вас здесь, барин. Так же? — уточнил Тимофей Ильич.

— Так же, — подтвердил я, спрыгивая на брусчатку. — Потом поедем к моей распрекрасной конторке «Богатей». Если надо, можешь пока развернуться.

— К складам или к дому? — Сбруев приподнял козырек фуражки.

— К торговому дому. Собираюсь всерьез им заняться, — сказал я и направился к дому с высокой синей дверью.

Уже когда нога моя стала на первую ступеньку, что-то такое шевельнулось во мне неясное, но подсказывающее, будто я делаю совсем не то.

— Александр Васильевич, так вам же к Настене! — окликнул меня Сбруев.

— Бл*ть! — выругался я и с полной ясностью осознал, что дом ее напротив. Дверь там дубовая, рыжая и перед домом вовсе не березы, а одинокая рябинка.

— Ох, барин! — расхохотался Сбруев. — Это от волнения что ли? Ну вы даете! Не перестаете меня сильно дивить!

— Помолчи, Тимоха! — ухмыльнулся я. — Просто задумался я совсем о другом.

У двери я сразу приметил цепочку, уходившую в отверстие, и догадался, что эта штука нечто вроде местного звонка. Дернул за нее. Тут же раздался серебристый звон.

Дверь мне открыли через пару минут. На пороге стояла какая-то пожилая женщина. И… Настя. Уж ее я узнал сразу. Даже сердце сжалось до туповатой боли.

А за госпожой Самгиной замаячил еще кто-то. Конечно, им был холеный мерзавец — барон Карпин.

Глава 8

Апельсин вам не груша

Если быть честным, сердце, то самое, которое сжалось до боли, оно не совсем мое. Видно, застряло в нем много всяких чувств и переживаний от прежнего господина Рублева, излишне нервно относившегося к госпоже Самгиной. Я же не собирался давать волю этим чувствам-переживаниям. И вышло так, что сердце несколько мгновений жило своей жизнью, а глаза своей, повторно изучая отчасти знакомый мне образ. Самгина в самом деле была хороша собой. Этакая холеная, миловидная сучка с изящной фигурой. Не могу сказать, что Настя совсем в моем вкусе, но она — дамочка определенно красивая. Кажется, ей исполнилось двадцать четыре или чуть больше. Длинные рыжеватые волосы, хитринка в больших с прищуром глазах, вдобавок особая, коварная улыбка делали ее похожей на лису. Но я при этом вовсе не чувствовал себя Колобком. Если бы прежняя сказка между нами продолжилась, то скорее я бы ее съел, чем она меня.

— Здравствуйте, Анастасия Тихоновна! — начал я раньше, чем изумление в ее глазах угасло. — Полагаю, не ждали? Я так вероломно нарушил ваше уединение с этим… — я указал взглядом на Карпина. — Вся ирония в том, что он мне как раз и нужен. Нужен этот курчавый баран… Ох, прошу прощения. Оговорился. Нужен мне барон. Он имел наглость оскорбить меня, — я видел, как Карпин покраснел и раскрыл рот, задыхаясь от злости.

Это меня не смутило, но продолжить мне помешала Настя:

— Да как ты смеешь! Саша! — она будто выплюнула мое имя. — Как ты смеешь говорить так на Евгения Филимоновича! — зеленовато-болотные глаза моей бывшей невесты расширились от возмущения.

— Смею, Настюш! Еще как смею! Этот негодяй оскорбил меня в утреннем письме! Он угрожал мне! Требовал, чтобы я не смел приближаться к тебе и даже думать о тебе! А если я встречусь ему на пути, он обещал выпороть меня прилюдно! Ну, давай, барон! Вот я стою на пороге дома своей бывшей невесты! Я посмел приблизиться к ней и стою на твоем пути! Иди сюда! Попробуй выпороть меня! Прилюдно! Люди здесь есть? Ей, Тимофей Ильич! Будь любезен, подойди чтобы уж совсем прилюдно вышло! — крикнул я Сбруеву, выглядывавшему из повозки, и повернулся к Карпину. — Ты что, сучонок, молчишь? Язык в жопу от робости засунул?! Чего прячешься за спиной барышни?! Сюда иди, мудило!

— Не смейте так говорить, господин Рублев! — взвизгнула стоявшая рядом с Анастасией женщина. Я вспомнил: она была в прислуге у Самгиных и звали ее Дарья Петровна.

— Наговорил ты на свою смерть! — мрачно сказал Карпин, все так же оставаясь за Настей. Не могу утверждать, что он за ней прятался, но выйти ко мне явно не спешил или не решался. — Завтра пришлю своего человека и решим насчет дуэли. Пока молись Сварогу… И… деве Марии… Молись усердно… чтобы помер… легко, — добавил он заплетавшимся языком.