Чтение онлайн

Вслед за Гедемином такие же два сильных характера, Ольгред и Ягайло, вознесли Литву, употребляя ту же самую политику с присоединенными народами.

6. И вот южная Русь под могущественным покровительством литовских князей, совершенно отделилось от северной. Всякая связь между ними разорвалась; составились два государства, называвшиеся одинаковым именем – Русью. Одно под татарским игом, другое под одним скипетром с литовцами. Но уже сношений между ними не было. Другие законы другие, обычаи, другая цель, другие связи, другие подвиги составили на время два совершенно различные характеры… Многое в истории разрешает география. Эта земля, получившая после название Украины, простирающаяся на север не далее 50 градусов широты, более ровна, нежели гориста. Северная ее часть перемежается лесами, содержавшими прежде в себе целые шайки медведей и диких кабанов; южная вся открыта, вся из степей, кипевших плодородием, но только изредка засевавшихся хлебом. Эти степи кипели стадами сайг, оленей и диких лошадей, бродивших табунами, с севера на юг проходит великий Днепр опутанный ветвями впадающих в него рек. Правый его берег горист и представляет пленительные и вместе дерзкие местоположения; левый весь из лугов, покрытых рощами, потоплявшимися водою. Двенадцать порогов, выросших из дна реки скал, недалеко от впадения его в море, преграждают течение и делают плавание по нем чрезвычайно опасным… В Днепр впадает только одна судоходная река, Десна, проходящая в северной Украине, с лесистыми берегами, почти с обеих сторон потопляемыми водою; но и эта река только в некоторых местах судоходна. Кроме того на севере Остер и часть сейма, на юге Сула, Псел с цепью видов, Хорол и другие; но ни одна из них не судоходна.

К северу ли с Россией, к востоку ли с кипчакскими татарами, к югу ли с крымскими, к западу с Польшей – везде она граничила полем, везде равнина, со всех сторон открытое место. Будь хотя с одной стороны естественная граница из гор или моря- и народ, поселившийся здесь, удержал бы политическое бытие свое, составил бы отдельное государство. Но беззащитная, открытая земля эта была землей опустошений и набегов, местом, где сшибались три враждующие нации, унавожена костями, утучнена кровью. Один татарский наезд разрушал весь труд земледельца: луга и нивы были вытаптываемы конями и выжигаемы, легкие жилища сносимы до основания, обитатели разгоняемы или угоняемы в плен вместе со скотом. Эта была земля страха; и потому в ней мог образоваться только народ воинственный, сильный своим соединением, народ отчаянный, которого вся жизнь была бы повита и взлелеяна войною. И вот выходцы вольные и невольные, бездомные, те которым нечего было терять, которым жизнь – копейка, которых буйная воля не могла терпеть законов и власти, которым везде грозила виселица, расположились и выбрали самое опасное место в виду азиатских завоевателей – татар и турков. Эта толпа разросшись и увеличившись составила целый народ, набросивший свой характер и, можно сказать колорит на всю Украину. Народ этот сделал чудо, превратив мирные славянские поколения в воинственные, известные под именем казаков. Казаки составили одно из замечательных явлений европейской истории, которая, может быть, одно сдержало это опустошительное развитие двух магометанских народов, грозивших поглотить Европу.

7. Если не к концу 13, то к началу 14 века можно отнести появление казачества, к тем векам, когда святая сильная ревность к религии еще не остыла в Европе. Когда почти вдруг во всех концах беспрестанно образовывались братства и ордена рыцарей, составлявшие странную противоположность тогдашним разъединениям, отвергнувшие условия обыкновенной жизни, безбрачные, суровые, неотразимые соглядатаи дел мира, железные поборники веры Христовой. Чем слабее была связь тогдашних государств, тем сильнее росла ужасная сила этих обществ. Разлитие магометанства и магометанских новых сильных народов, уже врывавшихся в Европу, увеличивало их еще более. В это время появился близ порогов городок, или острог Черкасы, построенный удалыми выходцами, имя которого звучит обитателями Кавказа, которого даже построение многие приписывают им, и где было главное сборище и местопребывание казаков. Вначале частые нападения татар на северную часть Украины заставляли жителей спасаться бегством, приставать к казакам и увеличивать их общество. Это было пестрое сборище самых отчаянных людей пограничных наций. Дикий горец, ограбленный россиянин, убежавший от деспотизма панов польский холоп, даже беглец исламизма, татарин, может быть, положили первое начало этому странному обществу по ту сторону Днепра, впоследствии постановившему целью подобно орденским рыцарям, вечную войну с неверными. Это скопище людей не имело никаких укреплений, ни одного замка. Землянки, пещеры и тайники в днепровских утесах, часто под водою, на днепровских островах, в гуще степной травы, служили им укрытием для себя и для награбленных богатств. Гнездо этих хищников было невидимо; они налетали внезапно и, схвативши добычу возвращались назад. Они поворотили против татар их же образ войны, те же азиатские набеги. Татары и турки должны были всякий час ожидать этих неумолимых обитателей порогов. Магометанский сосед не знал, как назвать этот ненавистный народ. Если кто хотел к кому выразить величайшее презрение, то называл его казаком.

8. Большая часть этого общества состояла однако ж из первобытных, коренных обитателей южной России. Доказательство в языке, который, не смотря на принятие множества татарских и польских слов, имел всегда чисто славянскую южную физиогномию, приближавшую его к тогдашнему русскому, и в вере, которая всегда была греческая. Всякий имел волю приставать к этому обществу, но он должен был непременно принять греческую религию, это общество сохраняло все те черты, которыми рисуют шайку разбойников; увидеть в нем зародыш политического тела, основание характерного народа, уже в начале имевшего одну главную цель – воевать с неверными и сохранять чистоту религии своей. Это однако ж не были строгие рыцари католические: они не налагали на себя никаких обетов, никаких постов, не обуздывали себя воздержанием и умерщвлением плоти; были неукротимы, как их днепровские пороги и в своих неистовых пиршествах позабывали весь мир. Все было у них общее – вино, цехины, жилища. Вечный страх, вечная опасность внушали им какое-то презрение к жизни. Но в нападениях видна была вся гибкость, вся сметливость ума, все уменье пользоваться обстоятельствами. Нужно было видеть этого обитателя в полу татарском, полу- польском костюме, на котором так резко отпечаталась пограничность земли… Этот казак после набега был бессмысленно пьян и беспечен до следующего набега.

9. Казалось существование этого народа было вечно. Он никогда не уменьшался: выбывшие, убитые, потонувшие заменялись новыми… Это скопление мало – помалу получило совершенно один общий характер и национальность, и чем ближе к концу 15 века, тем более увеличивалось приходившими вновь. Наконец, целые деревни и села начали поселяться с домами и семействами около этого грозного оплота, чтобы пользоваться его защитою с условием, за то некоторых повинностей… Сабля и плуг сдружились между собою и были у всякого селянина…

Разгульные холостяки вместе с червонцами, цехинами и лошадьми стали похищать татарских жен и дочерей и жениться на них. От этого смешения черты лица их, вначале разнохарактерные, получили одну общую физиогномию, более азиатскую. И вот составился народ, по вере и месту жительства принадлежавший Европе, но между тем по образу жизни, обычаям, костюму совершенно азиатский народ, в котором столкнулись две разнохарактерные стихии: европейская осторожность и азиатская беспечность, простодушие и хитрость; сильная деятельность и величайшие лень и нега; стремление к развитию и усовершенствованию – и между тем желание казаться пренебрегающим всякое совершенствование».

Николай Гоголь написал эти строки в 1832 году, 23-х лет отроду. Из его истории Украины я сделал вывод, что если бы не Карпатские горы, монгольские лошадки принесли бы в Польшу магометанство, а в Германии хозяйничали бы тюрки.

Примерно в таком ключе религиозно – историческом в православной церкви Кичкаса нам излагал историю нашего народа отец Антоний.

ХРОНИКИ ГОРОДА ЛЬВОВА

Львов является одним из основных центров исторических событий многих славянских народов, разделенных не только географией и языками, но и различными религиями и иинтригами более сильных народов.

Во Львове много исторических памятников трех народов: польского, советского, украинского. О Холме воинской славы советских солдат и офицеров, павших за освобождение Львова во Второй мировой войне от фашистских оккупантов, русскоязычному читателю достаточно известно. Менее известен польский мемориал, воздвигнутый правительством Пилсудского в честь иностранцев, павших в боях с конной армией С. М. Буденного, наступавшего на Львов в 20-х годах прошлого тысячелетия.

Советский Холм Славы установлен с восточной стороны Львова на возвышенной стороне Лычаковского кладбища. Польский мемориал находится в низинной части этого кладбища. К нему примыкают могилы поляков, погибших в периоды первого и второго польских восстаний. Их много этих польских могил.

Для поднятия боевого духа своих граждан, воспринявших июльскую речь американского президента Дональда Трампа в Варшаве, как призыв к действию, польские власти уже в августе 2017 года на паспортах нового рбразца стали печатать изображения мест захоронения поляков на украинской территории, конкретно, – на львовском Лычаковском кладбище. Однако, исторической справедливости ради, следует вспомнить и о не чуждых нам могилах…

В июле 1944 года советский танкист Александр Марченко поднялся на Львовскую ратушу и закрепил на ее крыше Красное Знамя, хотя в городе еще шли бои и гибли наши солдаты. Их тела генералов, офицеров, рядовых захоронили на Холме Славы. Там же находится и могила Николая Кузнецова.

Был в нашей общей семейной истории то ли поляк, то ли украинец – Богдан Хмельницкий, который получил хорошее европейское образование в иезуитском колледже в католическом Львове. Он стал гетманом православного войска Запорожского из-за антихристианского отношения своих польских коллег к украинским крестьянам. Огнем и мечом он разрушил когда-то сильное государство, которому после этого пришлось пережить не один раздел своей территории.

В пушкинские времена польские славяне воевали против России в католической армии французов, а впоследствии стали пятой колонной англичан среди всех европейских славян. Хуже того, польские правители были в сговоре с немецкими фашистами, чтобы прирастить свои территории за счет других государств.

Возможно, когда-нибудь все народы Европейского континента придут к идее объединенной валюты с целью противостояния будущим кризисам. На этом пути станет проблема взаимоотношений Польши и России. России и Украины. Такому объединению, вероятно, сможет помочь ныне здравствующий Папа из Ватикана. Пока что мы в России видим и слышим на ведущих российских телеканалах, как польский журналист Якуб Корейба, с ехидной ухмылкой в ответ на исторические экскурсы наших политиков, заявляет: «Что бы вы не говорили, а Украину мы от вас оторвали»! Чтобы понятнее стало русским гражданам, на что намекает молодой поляк Якуб, не помнящий послевоенного Варшавского договора, русским надо бы приезжать во Львов и бывать на Лычаковском кладбище. Пройти на это кладбище можно с улицы имени русского физиолога Ильи Мечникова (в современном Львове все же остались улицы с русскими именами: Александра Невского, Толстого, Чехова, Гоголя, Короленко и других). Путь пролегает вдоль «Марсова» поля, на котором захоронены останки советских воинов. Этих могил больше, чем польских. Со сменой власти к могилам советских воинов этого поля добавили захоронения воинов УПА. Власти города последовали примеру испанцев и захоронили бывших политических врагов в одном месте. Наверняка, эта акция угодна Богу.