Чтение онлайн

— Ловля комаров — дело нехитрое, если уметь обращаться с мухобойкой и не ждать, пока комар сядет тебе на нос.

— А они как раз сели на нос всему кышьему сообществу, — вздохнул Сяпа. — Сели и лапы свесили.

— Не бойся, все будет нормально, — заверил его Большой Кыш. — Мне сегодня мой Енот приснился. Весь в репьях. А это верная примета: быть удаче.

— Тебе, может, и повезет, — засомневался Сяпа, — а вот мне никогда. Я неудачник. Хоть десяток кышей пойдет в реку купаться, все пиявки бросятся на меня одного. Судьба такая. Хоть поворачивай и беги назад.

— Как это «беги»? А как же твое ВЕЛИКОЕ ПРЕДНАЗНАЧЕНИЕ? Только-только во всем разобрались. Остался пустяк — выгнать этих длиннохвостых и освободить от рабства Большую Тень, — возмутился Бяка.

— Да уж, пустяк, — шмыгнул носом и дрогнул хвостиком Сяпа.

Бяка сердито кашлянул, искоса взглянул на Сяпу и шлепнул его лапой по попе:

— И не смей реветь! Никому ничуточки не страшно, клянусь чайниками!

Но Сяпа уже побелел, как одуванчик, и заныл:

— Охо хо, как все плохо! Как страшно! Как все безнаде-е-ежно!

— Зажми нос, — буркнул грубый Бяка и опять легонько шлепнул Сяпу, — кому сказал, нос зажми! И не клацай зубами. И не пачкай меня соплями. Ты чего, дикого лука нанюхался? Выслуживаешься перед этими прохвостами?

— Нет, Бяконька, — рыдал Сяпа, — я натурально реву, по-честному.

— «По-честному»! — передразнил его Бяка. — Прекрати сейчас же, или придется пойти на крайние меры.

Видя, что уговоры не действуют, он приостановился, подобрал на дороге щепку и, расколов ее немного, защемил ею Сяпин нос. Сяпа моментально перестал реветь, выпучил глаза и открыл рот.

— Ну? — спокойно осведомился Бяка. — Идем дальше или как?

Сяпа надулся. Снял щепку, поджал губу. И почему он решил, что Бяка изменился к лучшему? Дудки! Ничуть не изменился. «Бякой был, Бякой и остался», — сделал он суровый вывод и натянул панаму по самые щеки.

А Бяка, весело насвистывая, двинулся дальше. Он радовался тому, как остроумно и быстро сумел успокоить Сяпу. Щепка — это был первый секретный приемчик Большого Кыша по борьбе с плохим настроением. Второй он приберег на потом. Это тоже был очень хороший способ: запустить за шиворот опечаленного кыша божью коровку и ждать, пока кыш не развеселится от щекотки сам собой. Бьет наверняка. Проверьте сами.

Бяку сожрали медведки, а Люля распоясался.

Зачем нужны бурундуки?

Уважение или традишн?

В это время в Маленькой Тени жизнь шла своим чередом: рассвет — закат, рассвет — закат…

Ась замкнулся и ждал известий от Сяпы. Кыши занимались своими делами, но каждую минуту помнили о ВЕЛИКОМ ПРЕДНАЗНАЧЕНИИ своего собрата Сяпы.

Бякино отсутствие было замечено не сразу. Как-то раз Бибо собирал на растопку сосновые иголки на западном склоне и услышал чьи-то жалобные вздохи. Он завернул к «Теплому Местечку» и у домика нашел пригорюнившегося, давно не чесанного Енота. Тогда Бибо догадался: Бяку сожрали медведки. В последнее время Бяка усиленно боролся с ними, так как их развелось на холме великое множество. Бибо решил, что эти коварные насекомые отомстили Бяке за то, что тот затыкал их норы полынью. Видно, медведки заманили Бяку в укромный уголок, накинулись на него и разорвали на мелкие кусочки.

Люля в отсутствие Бяки вконец распоясался. Сплетник нашептывал соседям, что причиной гибели Бяки была червячья месть. По Люлиной версии, Бяку сожрали сородичи червяка Нукася за то, что его растоптал еж Бякиной бабули. Червяки озлобились, впали в бешенство и…

Пользуясь случаем, хитрюга объявил себя последователем Бякиной теории кышьего одиночества, суть которой состояла в том, что на все общеполезные Асевы «да» ответить шерстистым, эгоистичным «нет». Люля сделал попытку присвоить Бякино имущество и Енота, но этому помешал Кроха. Он быстро объяснил жулику, как поступают с мародерами вороны.

Люля отступил, но спустя несколько дней, поскользнувшись на «воскресшем» вездесущем Нукасе, упал, пребольно ударился мягким местом о жесткий корешок и, рыдая, явился к маленькой Утике, в Сяпину хижинку под старой липой. Плут соврал, что он — дальний родственник Сяпы и что теперь будет жить здесь по праву наследования, пока его родственник не вернется. Кстати сказать, Люле действительно негде было жить, так как его дом, бывшую норку Сурка, затопило во время проливных дождей.

Утика побежала за советом к Дысю. Тот велел запереться в доме и не пускать пакостника Люлю. А если тот будет ломиться, нещадно лупить его мухобойкой — он этого не любит. Утика не умела драться, она умела жалеть. Кышечка пригласила Люлю на чай и, потчуя желудевыми хрустяшками, ласково объяснила, что плохих кышей в природе не бывает! Если кыш вредничает, значит, он заболел. Или же стал жертвой нападения Бешеного Шершня. И пока шершневый яд не рассосется, укушенный кыш будет склочничать, сплетничать и ябедничать. Но он не виноват! Виноват злой Шершень! А кыша надо жалеть и хорошо кормить, чтобы он побыстрее поправился. Она чудесным образом уговорила Люлю не захватывать Сяпину хижинку, а тихонько занять пустой домик у ручья, откуда пропало яйцо. Со дня пропажи домик пустовал. Утика пообещала, что если он, Люля, будет себя хорошо вести, то она, Утика, научит его вязать носки, жилетки и колпаки для кышей. А это очень нужное ремесло. Кыш немножко поломался, но потом милостиво дал себя уговорить.

Натаскав в дом у ручья провизии, хитрец заперся внутри и затих. Через несколько дней Дысь пошел на разведку проведать плутишку. Сколько он ни стучал, Люля не отзывался. Ясное дело — уединился, чтобы спокойно поесть в одиночестве. Дысь настаивать не стал и отправился восвояси. На берегу ручья он встретил печального Бибо.

— Не могу поверить, что Бяка ушел на луну, — жалобно прошептал Бибо и уткнулся носом в жилетку Дыся.

— Как это «ушел»? — удивился тот.

— А где же он? Пропал. Там под сосной у «Теплого Местечка» уже несколько дней Енот воет — оплакивает нашего кыша-одиночку.

Из домика сразу вынырнул Люля:

— Как ушел? Как ушел? Кого же я теперь буду выводить на чистую воду?

— А разве не ты болтал там и здесь про то, что Бяку сожрали родственники убиенного Нукася?

— Это я пошутил. Нукась жив-здоров. — Люля вздохнул и растерянно прошептал: — Кто же у нас теперь будет самый плохой? Я?

Дысь шмыгнул носом и решительно заявил:

— Нет у нас плохих, у нас все хорошие. И Бяка был замечательный, только очень одинокий. И ты, Люля, не безнадежный.

Кыши сели на крылечко домика и замолчали.

— От Сяпы нет известий. Мы здесь, а он там. Один! — вдруг сказал Бибо. — Я для него турник вчера соорудил за домом. Вернется, буду тренировать.

Кыши опять помолчали, наблюдая алый закат августовского солнца.

— Бьютифулами пахнет, — поморщился Люля, — Опп говорил, такие цветы у них не растут…

— У них другие растут, — отмахнулся Дысь.

— У нас лучше, — возразил Бибо. — Дома все лучше. У нас даже Бяки лучше. Наши Бяки — лучшие в мире! Одним словом, наши Бяки — всем Бякам Бяки. — Он поднялся. — Пойду навещу Енота. Во второй раз осиротел, бедняга.