Чтение онлайн

— Если только, — медленно проговорила она, — Кузен — это твоя карта.

Нет. Не может быть. Наверное, было что-то, о чем она не знала.

Джордж, конечно, знал о чем шла речь и почувствовал внезапное удушье, страх перед тем, что все раскроется, ему казалось, что он угодил в ловушку во время прогулки.

— Ну, — произнес он, обретя, наконец, голос, — достаточно на сегодня. Я не уверен, что хочу знать, что меня ожидает в будущем.

Он увидел, как Клауд дотронулась до карты Кузен, затем до карты, означающей Семя. О боже, успел подумать он и как раз в это время снаружи раздался шум подъехавшего автомобиля.

— Наверное, им нужно помочь разгрузить покупки, — сказала Дэйли Алис, пытаясь встать из глубин своего кресла. Джордж вскочил.

— Нет, нет, дорогая, нет. Не в твоем положении. Сиди спокойно.

Он выскочил из комнаты, спрятав холодные руки в рукава свитера, чем напоминал монаха. Алис рассмеялась и снова уткнулась в книгу.

— Ты, кажется испугала его, Клауд. Что ты там такого увидела?

Клауд молча смотрела на лежащие перед ней карты. Теперь она начинала думать, что она была не права относительно младших козырей и что они рассказывают вовсе не о значительных событиях скрытой от нее жизни или, скорее всего, эти незначительные события были звеньями цепи, из которой состояли очень важные события; действительно очень важные, грандиозные.

Карта будущего, лежавшая в центре показывала какие-то коридоры или проходы между рядами. В конце каждого коридора были дверные проемы, не похожие друг на друга. В конце этих коридоров или проходов были другие двери, которые вели в разные направления, и возможно, за каждой из них тоже лежало будущее.

Переходы, повороты — и только одно мгновение, когда все это можно было увидеть одновременно. И все это соединялось в Джордже. Он был этим будущим, хотя он не догадывался об этом, а она не знала, как ему сказать. Будущее не принадлежало ему; он сам был этим будущим. И именно она смотрела на все его возможности. И не знала, как выразить словами то, что она видела. Единственное, что она знала и в чем была уверена, так это в том, что это были звенья одной цепи и что Джордж сделал, или сделает или совершает в данный момент нечто, что позволит замкнуть всю цепь. И на каждом участке этой цепи элементы ее повторяются и соединяются воедино. Что это может быть?

Вокруг нее в доме послышались звуки, оповещающие о прибытии членов ее семьи: они обращались друг к другу, переносили в дом покупки, сновали вверх и вниз по лестнице. И это было именно в том месте, куда она так пристально вглядывалась и видела бесконечные ответвления, углы, коридоры. Она чувствовала, что, возможно, она была как раз в этом месте; что прямо за ее спиной была дверь, а она сидела как раз между ней и первой из дверей, изображенных на ее картах; что если она повернет голову, то увидит бесконечные арки и перемычки дверей за своей спиной.

У дома была привычка всю ночь, особенно в холодную погоду, вести тихие разговоры, обращаясь к самому себе, возможно, из-за того, что и пол, и многие другие части дома были деревянными. Они щелкали и стонали, ворчали и пищали; кто-то ходил по подвалу и чердаку. В щелях скреблись белки, а мыши возились в норах около стен. Одна мышь поздно ночью вылезла из норы на цыпочках, зажав под мышкой бутылку джина и приложив палец к губам, пытаясь вспомнить, где может быть комната Софи. Мышонок легко и быстро взлетел по неизвестно откуда появившимся ступенькам — в этом доме все ступеньки появлялись неожиданно.

Он считал, что сейчас еще день. Свет еще не померк, но стал затухать, пока не превратился в подобие зла, и он больше не контролировал свое тело и сознание и это было не шуткой. Он напружинился и приготовился к обороне, но его одолевали сомнения, сможет ли он противостоять злу даже ради Софи, если только он сможет найти ее. Ах: лампа над картиной внезапно вспыхнула и он увидел ручку двери, которую он так хотел найти — он был уверен в этом. Он уже сделал шаг, чтобы быстро подбежать к двери, как вдруг ручка повернулась, как будто открытая привидением, он отступил в тень стены и дверь открылась. В наброшенном на плечи старом халате, из комнаты вышел Смоки и осторожно и бесшумно закрыл за собой дверь. Он немного постоял и, кажется, вздохнул, а потом прошел по коридору и скрылся за углом.

— Чертова дверь, — подумал Джордж, — подумать только, что я мог войти в их комнату, а может быть, это детская?

Совершенно растерявшись, он пошел прочь, пробираясь по запутанным переходам второго этажа, борясь с искушением сесть где— нибудь на пол и прислониться к стене. Неожиданно для себя, он оказался перед дверью и что-то подсказало ему, что это ее дверь, хотя в душе он был готов поспорить. Испытывая легкий страх, он открыл дверь и вошел в комнату.

Тэси и Лили сладко спали в своей опочивальне. При слабом свете ночника он мог видеть разноцветные, переливающиеся игрушки, блестящие глазки игрушечного медвежонка. Ни одна из девочек, спящих в тесной кроватке, не пошевельнулась и он уже почти собрался закрыть дверь, когда заметил в комнате что-то еще, как раз около кроватки Тэси… Кто-то… Он спрятался за дверь. Некто извлек из складок своего темного плаща черный портфель. Джордж не мог разглядеть его лица, так как оно было скрыто широкими полями его шляпы на испанский манер. Незнакомец подошел к кроватке Лили и рукой, затянутой в темную перчатку достал из портфеля щепотку чего-то, что он затем осторожно рассыпал над ее личиком. Песок золотистыми крупинками посыпался на ее глаза. После этого он повернулся, чтобы убрать свой портфель, когда он заметил прижавшегося к стене за дверью Джорджа. Он бросил на него быстрый взгляд, а Джордж, в свою очередь, посмотрел в его безмятежное лицо с тяжелыми веками, нависающими над темно-серыми глазами. Эти глаза уставились на него и в них было нечто вроде сожаления, и он покачал своей головой, как если бы хотел сказать: а для тебя ничего нет, сынок, сегодня ничего нет. После этого был только страх. Затем он круто повернулся, при этом его плащ издал сухой щелчок, а кисточки на полях его шляпы качнулись из стороны в сторону, и пошел прочь с таким видом, будто отправлялся в место, более заслуживающее его присутствия.

Когда Джордж пришел в себя, оказалось, что он лежит в своей собственной такой неуютной постели, мучаясь бессонницей и его глаза готовы выскочить из орбит. В руках он сжимал бутылку джина, потягивая глоток за глотком холодный, кислый напиток. Теперь он понял, что та, первая комната, в которую он пытался зайти, и из которой выходил Смоки, и была комнатой Софи — должна быть. С содроганием он вспоминал и все остальные события той ночи и картины, сменяя одна другую, как в детском калейдоскопе, безжалостно растворялись и исчезали, вспыхивая напоследок.

На рассвете он увидел, что пошел снег.

— Рождество, — сказал доктор Дринквотер, поворачиваясь своим румяным лицом к Смоки, — это день, который не похож ни на один другой день в году, кажется, что он приходит сам по себе, а не следует за другими днями. Ты понимаешь, о чем я говорю?

Сделав длинный, изящный поворот по кругу, он приблизился к Смоки и снова, легко скользя, отъехал в сторону. Смоки резкими движениями передвигался взад-вперед; руки его не были заложены за спину, как у доктора Дринквотера, а широко раскинуты по сторонам, преодолевая сопротивление воздуха. Ему казалось, что он понимал доктора. Дэйли Алис, спрятав руки в старую, потертую муфту, мягко скользила вслед за ним, посмеиваясь над его неловкостью и выписывая на льду фигуры, которые были вне понимания Смоки, так как он сам не мог оторвать глаз от поверхности катка.

— Я имею в виду, — сказал доктор Дринквотер, — возникая позади Смоки, что всякий раз кажется, что одно Рождество возникает сразу после другого. А все те месяцы, которые лежат между ними, не имеют никакого значения. Рождество следует одно за другим.

— Ты прав, — подтвердила мать, уверенно завершая круг. За ней, как деревянные утята за уткой в детской игрушке, тянулись две ее внучки.

— Кажется, что вот только было одно рождество, как тут же подошло и другое.

— Мг, — промычал доктор. — Конечно, это не совсем то, что я хотел сказать.

Он заложил крутой вираж, как самолет-истребитель и, проскользнув подмышку Софи, взял ее под руку.

— Как дела?

Смоки услышал, как она засмеялась в ответ и они отъехали, наклонившись в такт своим скользящим шагам.

— С каждым годом все лучше, — сказал Смоки и вдруг, потеряв равновесие, непроизвольно повернулся. Он оказался на пути Дэйли Алис, столкновение было неизбежно и он ничего не мог поделать. Ему страстно захотелось, чтобы к его спине были привязаны подушки, как это иногда изображают на комических открытках. Алис подъехала совсем близко и резко и искусно затормозила.