Чтение онлайн

— Клауд сказала: когда ты вырастешь, ты изменишься. А если нет, то потеряешь все и ничего не получишь взамен. — Ее глаза наполнились слезами, хотя голос звучал твердо; казалось, что слезы составляли меньшую часть ее рассказа. — И я подумала, что я поменялась с ними на Смоки. И они согласились на это. И все было нормально. Потому что, хотя я больше и не вспоминала о них, у меня был Смоки.

Теперь ее голос начал дрожать.

— Наверное, я ошибалась.

— Нет! — Софи вздрогнула, как будто она услышала богохульство.

— Я догадываюсь, что это обычное дело, — сказала Алис и прерывисто вздохнула. — Я догадываюсь, что ты была права, когда сказала после нашей свадьбы, что у нас никогда больше не будет того, что было однажды; ты сказала: время покажет…

— Нет, Алис, нет! — Софи схватила руку сестры, как бы пытаясь удержать ее. — Все было правдой, это была правда, я всегда знала это. Нет, нет, даже не говори, что это не так. Это была самая замечательная история, какую я когда-либо слышала и все сбылось, так как они и говорили. О, я так ревновала, Алис, для тебя все было так прекрасно, а я была так завистлива…

Алис повернула голову и посмотрела ей в глаза. Софи поразило выражение ее лица: оно не было печальным, хотя в глазах стояли слезы, оно не было сердитым — оно было никаким.

— Ну, — сказала Алис, — я думаю, что теперь тебе не стоит больше ревновать.

Она подняла лямку ночной рубашки, соскользнувшую с плеча Софи.

— А теперь нам нужно подумать, что делать…

— Неправда, — сказала Софи.

— Что? — Алис недоуменно посмотрела на нее. — Что неправда, Софи?

— Неправда, неправда, — Софи почти кричала, звуки рвались изнутри. — Это совсем не Смоки. Я обманула тебя!

Не в состоянии больше видеть отчужденное лицо сестры, Софи всхлипывая, уткнулась головой в ее колени.

— Прости меня… Я была так завистлива, я хотела стать частью твоей жизни, но это и все; неужели ты не понимаешь, что он никогда не смог бы сделать этого, он так любит тебя, и я бы не смогла. Но я потеряла тебя, я потеряла тебя. Я хотела, чтобы у меня в жизни тоже что— то было, я хотела… О Алис.

Вне себя от удивления, Алис ударила сестру по голове и тут же непроизвольно погладила ее.

— Подожди минутку, Софи. Софи, послушай.

Двумя руками она оторвала от своих колен голову Софи.

— Ты хочешь сказать, что ты никогда…

Софи залилась румянцем, который был виден даже несмотря на слезы.

— Ну, мы были близки. Один или два раза. — Она закрыла лицо ладонями. — Но всегда в этом была виновата я. Ему было так плохо.

Она откинулась назад и яростно встряхнула головой, при этом волосы упали на ее заплаканное лицо.

— Он всегда после этого чувствовал себя так плохо.

— Один или два раза?

— Ну, может быть, три раза.

— Ты хочешь сказать, что…

— Да, три… с половиной. — Она чуть не захихикала и, закрыв лицо платком, высморкалась.

Алис рассмеялась. Софи, глядя на нее, засмеялась тоже, всхлипывая и сморкаясь.

— Подожди минутку, — сказала Алис сквозь смех, — если это был не Смоки, тогда кто же? И вообще, ты уверена, что беременна?

Софи ответила ей, по пальцам называя причины своей уверенности.

— Джордж Маус, — воскликнула Алис, — Софи, ведь это же кровосмешение.

— Ну что ты, — бездумно ответила Софи, — это было всего один раз.

— Но потом он…

— Нет! — твердо сказала Софи и положила руку на плечо Алис. — Нет. Ему не нужно знать. Он никогда не узнает. Обещай мне, Алис. Поклянись. Никогда не говори, никогда. Я была в таком затруднении.

— О Софи.

Какой удивительный человек, подумала она, какой странный человек. В этот момент она ощутила, что в течение долгого времени она тоже теряла Софи; она совсем забыла о сестре.

— Что же мы скажем Смоки? Это будет означать, что он…

— Да. — Софи дрожала. Алис отошла в сторону и Софи стянула с кровати одеяло и закуталась, ощутив сохранившееся тепло Алис. Алис скользнула в кровать, дотронулась до ледяных ног сестры и прижалась своими ногами к ее холодным ступням, желая согреть Софи.

— Это конечно, неправда, но ничего ужасного в том, что он будет думать так, нет. Я хочу сказать, что у ребенка должен быть какой-нибудь отец, — говорила Софи. — Но только не Джордж, ради всего святого.

Она спрятала лицо на груди Алис и, помолчав немного, чуть слышно сказала:

— Я хочу, чтобы это был Смоки. — Немного помолчав, она повторила: — Так и должно быть. — И еще через некоторое время: — Подумай, малыш.

Алис показалось, что она почувствовала, как Софи улыбается. Разве возможно почувствовать улыбку, когда к тебе прижимается чье-то лицо?

— Ну, я считаю, что это возможно, — сказала она и теснее прижалась к Софи. — Я не могу больше ничего придумать.

Какая странная штука жизнь, думала она, то, как они живут; даже если она доживет до ста лет, она не сможет понять. Она улыбнулась про себя, озадаченная и покачала головой, понимая свое бессилие. Вот чем все закончилось! Но она так давно не видела Софи счастливой, она могла быть счастлива только рядом с ней. Ночной румянец Софи при свете дня стал еще ярче.

— Он любит тебя, — пробормотала Софи. — И он всегда будет тебя любить.

Она сладко зевнула и поежилась.

— Это правда, это правда.

Может быть. В ней нарастало чувство, похожее на понимание, оно переплеталось в ней, как длинные ноги Софи переплетались с ее ногами; может быть, она и была не права насчет обмена; может быть, они перестали дразнить ее, заставляя следовать за собой, только потому, что она давно уже находится там, куда они хотели привести ее. Она не потеряла их и ей не нужно было следовать за ними, потому что она уже была здесь. Она неожиданно для себя крепко обняла Софи и вздохнула.

Но если она была там, где ей следовало быть, то где именно она находилась? И где был Смоки?

Когда Смоки вернулся, Алис сидела на кровати, ожидая его /так же, как она встретила Софи/, прислонившись к подушкам, как восточная принцесса, покуривая коричневую сигарету тетушки Клауд, как она всегда делала, когда чувствовала свое превосходство.

— Ну, — величественно произнесла она, — давай определимся.